Ненависть – плохой советчик

Соня приехала ко мне, привезла билеты на Димин концерт. Она ушла, я заметила, что остановились часы в кухне, начала искать батарейку и обнаружила, что пропал пистолет. Конечно, я сразу же начала интересоваться происшествиями в городе.

– Почему ты сразу решила, что это Соня?

– А кто? Ты? Егор? Больше никто ко мне не заходил.

Теперь промолчала Рада.

– Я не сразу на нее подумала, – призналась Милена. – Потом, когда поняла, что убили Ксану.

– Тебе же сказали в полиции, что на Ксанином месте мог быть любой.

– Самое забавное, что через несколько дней пистолет появился снова.

 – На замечание Рады тетя не отреагировала.

– После очередного Сониного прихода?

– Нет. Но у Димы были ключи от моей квартиры…

– Это слишком сложно, Миленочка.

– Радочка, это она брала пистолет. Больше просто некому.

– Взять не значит выстрелить.

– Не значит, согласна. Но если человек тянется к оружию, значит, с человеком не все в порядке. Нормальный человек к оружию не тянется. Мне хочется вымыть руки после того, как я поговорю с Соней.

– Ты себя накручиваешь.

– Возможно. – Милена помедлила и призналась: – Ты не представляешь, как мне жалко Диму. Иметь ненормальную дочь…

– Милена, это только твои домыслы.

Рада остановилась около тетиного дома и, когда Милена уже открыла дверь, спросила главное:

– Где теперь пистолет? Ты бы его на дачу отвезла, что ли.

– Пистолет в Яузе, – зло усмехнулась Милена. – Я выбросила его сразу же, как вновь обнаружила.

Секретарша смотрела на него с испугом. Выдавила из себя улыбку, поздоровалась.

Егор жалел, что сорвался, уволил блондинку Олесю. Он привык к девчонкам, и теперь отсутствие второй секретарши напоминало о том, что опасность никуда не делась, она его подстерегает.

Ужасно было то, что опасность он чувствовал, а в чем она заключается, не понимал.

Он не мог ее убить. Он ее любил.

Егор посмотрел на бумаги, ровной стопкой лежащие на столе, и брезгливо их отодвинул. Стопка покосилась, он поправил ее пальцем.

Потянулся, чтобы включить компьютер, но так и не нажал на клавишу.

Посидел, спрятав лицо в ладонях, и неторопливо поднялся.

– Я ушел, – бросил он секретарше, запирая кабинет.

Она жалко улыбнулась, покивала.

Уволить и ее к чертовой матери. Набрать других, веселых.

Рады дома не оказалось, сделалось совсем тоскливо. Он подошел к окну, сжал обеими руками ручки створок, в тысячный раз перебирая, кто имел возможность так мерзко над ним пошутить.

Получалось, что никто.

Зашуршал ключ, Егор подошел к двери встретить жену.