Не яйцами же я должен был в них кидаться?
Я вернулся в свою комнату, на ходу ударил по груше и упал на кровать.
Я жалел, что удалил все фото и видео с нами – уже в который раз.
И впервые жалел о том, что у нас с Сергеевой все получилось именно так.
Детские обиды. Детские недомолвки. Детское упрямство. И взрослый страх поломать свою гордость. Все это помешало нам хотя бы попытаться построить отношения. А ведь я точно любил ее, и точно знал, что Дашку ко мне тянуло.
Я хотел, чтобы она приснилась мне – как раньше.
Я хотел хотя бы во сне сделать ее своей. Но вместо этого мне снилась всякая чушь.
Тренировки в спортзале не помогали. Физические нагрузки могли избавить меня от ярости и гнева, но не могли избавить от навязчивых мыслей о девушке, которую я давным-давно хотел забыть. Я пытался мыслить логически, но когда дело касалось Сергеевой, логика превращалась в пыль. Рационального в моих чувствах не было ни черта. И я не мог их контролировать. Как и раньше. Ничего не изменилось.
На следующий вечер я возвращался из спортзала и снова встретил их около подъезда: Дашку и ее мажора, которого, как я узнал от знакомого парня с его факультета, звали Влад Савицкий.
Знакомый рассказал, что Савицкий перевелся к ним из Москвы, у него крутые предки и куча бабла. А еще он почти ни с кем не общается, хотя многие были бы не прочь завести с ним дружбу. Даже Алан, непровозглашенный король универа, ну, а если попросту, мешок с дерьмом, у которого были богатые родители и куча самомнения.
Савицкий на всех плевать хотел.
Но положил глаза на Дашку. Меня это настораживало. Почему она? Что он от нее хочет? Влюбился с первого взгляда? Бред. Таким, как Савицкий, это не свойственно.
А еще я никак не мог понять, где видел его раньше.
Этим вечером они целовались.
Даша обхватила его за шею. Он одной рукой гладил ее по спине, а второй играл с распущенными волосами. Я же сидел в машине позади них, словно взрывом оглушенный, и смотрел на все это. Видел, как она чуть-чуть привстает на носочки, чтобы быть выше.
Видел, как его лапа скользнула ниже тонкой талии. И больше не мог терпеть. Вышел из машины и сказал громко:
– Не съешь ее.
Они отцепились друг от друга, и Дашка зачем-то прикрыла губы ладонью. Трогательный жест, который окончательно меня распалил.
– Опять ты, малыш. – Савицкий был недоволен, а я злорадствовал.
Мы едва не подрались – уже во второй раз. Я готов был надрать ему задницу, а Савицкий не собирался уступать. Я даже руку занес – снова.
