Оплата кровью.
Кровь не подходит? Души кусок?
Бери всю душу!
Тебя, малышка, я уберег,
Себя разрушив.
Часть 3
3.1"
"Даня рассказывал мне обо всем – тихо, без эмоций, не вдаваясь в лишние подробности, но ничего не утаивая. Он говорил, а я молча слушала – впитывала в себя слово за словом. Не перебивая его. Не крича и не плача. Не задавая вопросов.
Сидела рядом с ним, смотрела в пустую стену, бессильно сложив руки на коленях. И пыталась осознать его слова.
Он не лгал. Точно не лгал. Я бы поняла это. Даня рассказывал все, как было.
Правду.
Говорят, правда горькая. Но это не всегда так – правда может быть ядовитой. В каждом его слове был яд. Теперь мне казалось, что я отравлена, пропитана насквозь этим ядом. И воздух в гардеробной, где мы сидели, тоже отравлен. И стоит ужасная духота – такая, что голова стала кружиться, а на лбу появилась испарина.
– После всего этого я должен был изображать любовь к Каролине, – продолжал Даня монотонно, бездумно глядя на свои ладони, лежащие на коленях. – Встречался с ней.
Делал вид, что она – моя девушка. Перед тобой делал вид. Чтобы ты верила в это. Чтобы у Савицкого было больше шансов заполучить тебя. Но я хочу, чтобы ты знала, Даша, я делал это, чтобы защитить тебя. Никогда не хотел сделать больно или обидеть.
Но у тебя это получилось.
– Я не хотел, чтобы ты пострадала так же, как Лиза, попавшая в аварию и потерявшая ребенка. Боялся за тебя.
Свел меня с ума своим обманом.
– Ты не должна была расплачиваться за мои поступки.
Я расплачивалась за свою любовь к тебе.
– Я не мог сидеть сложа руки, понимаешь? – вдруг с каким-то отчаянием спросил Даня, но я все так же молчала.
– Скажи хоть что-нибудь, Даша.
Вместо ответа я закрыла лицо руками.
– Мне уйти? – спросил он с тоской, от которой жгло сердце.
Вместо ответа я встала и сама ушла из гардеробной – так душно мне было, так горько и обидно.
За то, что Даня все от меня скрывал.
За то, что ломал меня.
За то, что и себя ломал. Наши доверие и любовь. И веру друг в друга. Веру друг другу.
Да, он спасал меня, он хотел меня защитить, оградить от всех бед этого мира, и я должна была благодарить его со слезами на глазах, но… Но я не могла выговорить ни слова – просто пропал голос, а в горле стоял ком.
Я распахнула одно из окон, села на подоконник и прижала к себе ноги. Осенняя прохлада полилась на меня вместе с нежным лунным светом.
Даня не должен был так поступать.
Любить – это не только делить счастье на двоих. Любить – значит делить на двоих и горе.
