Несмотря на то, что ненавидела его за предательство, несмотря на то, что злилась из-за Каролины, несмотря на то, что мучилась от его невнимания и своих неразделенных чувств. Я хотела снова ощутить тепло его нежных губ. И, перестав себя контролировать, коснулась своими губами его шеи, опаляя ее дыханием, не замечая, что мои пальцы оказываются в его пальцах, и они переплетаются.
– Даша… – То ли шепот Дани был так тих, то ли мне просто послышалось – я не знала.
Я хотела поцеловать его.
Того, кого раньше любила.
Того, кто был чужим парнем.
Того, кто оставался рядом всю мою жизнь.
Того, кто был безумно близок и одновременно далек, находясь за стеной, разделяющей наши комнаты. За стеной, разделяющей наши сердца.
Странно приходить к таким мыслям в чужом темном и душном шкафу, но я, почувствовав отголоски нашей былой Вселенной, поняла, что любовь к этому человеку была и остается сильнее ненависти.
Чека выдернута. Взрыв уже не остановить. Нужно или принять его или убегать.
А я убегать не хотела.
И я тянулась к губам Матвеева, забыв обо всем на свете.
А он тянулся ко мне.
Свет, ударивший в лица, не дал нам этого сделать. Поцелуй не произошел. Створки шкафа отворились, и мы отпрянули друг от друга.
– Чем это вы там занимались? – усмехнулся Стас. Выглядело он вполне довольным.
– Прятались от твоего будущего тестя, – отозвался Даня. К его щекам прилипла кровь. – Ушел?
– Ушел. Руслана его увезет. Так что время у нас есть, ребятки.
Больше Стас на нас внимания не обращал – одновременно решал несколько важных вопросов, разговаривая сразу по двум телефонам и с кем-то яростно переписываясь в планшете.
А мы сидели друг напротив друга в мягких удобных креслах, и между нами стоял прозрачный столик, заставленный блюдами – Стас сдержал слово, и нам принесли обед. Правда, у меня кусок в горло не лез – так я нервничала, хоть и не показывала вида. Зато Матвеев спокойно себе ел, словно и не он сидел со мной в пыльном шкафу, словно и не он шептал мое имя, словно и не он обещал рассказать мне правду.
2.9
Я решила подождать, пока Даня закончит – чему-чему, а терпению я научилась. Да и внутренняя бабушка была довольна. Клоун все так же уминал за обе щеки, как и в детстве.
– Вкусно, Данилушка? – нежно спросила я, ковыряя изящной ложечкой в чизкейке, и выразительно посмотрела на Матвеева. Тот подавился. И мне пришлось вставать, чтобы заботливо похлопать его по спине. Хлопала я со всей силы.
– Все-все! Хватит! – вскочил Даня, все еще кашляя.
