– Ты же…
Он замолчал и почти сразу продолжил:
– Ты же должна быть в универе.
– Какая разница, где я должна быть? – хрипло спросила я, глядя на него не отрываясь. – Давай поговорим.
– Я уже все сказал, Даша, – ответил он, глядя мимо меня в стену.
– Нет, не все. Ты просто поставил меня перед фактом – мы расстаемся. Ничего не объяснил. Бросил. Ушел, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. – Нет, не просто ушел – трусливо сбежал.
– Зачем что-то объяснять? – спросил он устало.
– Что значит – зачем?! – воскликнула я потрясенно.
Уровень ненависти к этому человеку в моей душе рос. – По-твоему, это нормально?
– У тебя вид больной, – невпопад сказал Даня. Его рука дернулась, будто он хотел дотронуться до меня, но тотчас опустилась.
– Матвеев. Объясни, что происходит, – сквозь зубы процедила я.
– Иди домой, Даш. – Его рука все-таки коснулась моего лба, и прикосновение это было словно солнечный ожог. Я дернулась.
– Не трогай меня. И скажи, мать твою, что случилось! – Я задыхалась от собственной ненависти, как задыхаются от газа.
– У тебя температура. Лоб горячий. Тебе надо отдохнуть, – словно не понимал, что я ему говорю, Даня.
– Ты меня слышишь? – не выдержала я. – Ты слышишь мой вопрос, чертов придурок?
Матвеев тоже вспыхнул. В серых глазах появились искры горящего в сердце серебряного костра.
– Я не хочу об этом говорить. Не хочу вспоминать, как это произошло. Не хочу говорить о том, какой я урод, понимаешь? – с каким-то неожиданным отчаянием закричал он. – Тебе что, легче будет, если я в красках распишу, как с другой спал?
– Не легче.
– Даня был прав. – Но это честнее. Честнее рассказать все.
– Давай начистоту, Даша, – на какое-то мгновение Даня прикрыл глаза. – Мы встречаемся… встречались меньше месяца. У нас ничего не было. По сути, мы друг другу никто. Не супруги, не жених с невестой. Между нами не было таких обязательств, из-за которых я должен рассказать тебе каждую деталь своей измены, – зло усмехнулся он. – Даша, повторю еще раз – я тебя уважаю. Поэтому сразу все рассказал.
Не скрывал, не утаивал. Решил, что так будет честно. Да, я хотел, чтобы что-то получилось. Но не вышло.
Я никогда не думала, что у ненависти может быть столько оттенков. Теперь моя ненависть была с привкусом отчаяния.
– Я тебя не узнаю, – с трудом выговорила я.
– Я тоже. Тоже себя не узнаю, – ответил Даня вдруг.
– Значит, это все? – тихо спросила я.
– Все, – ответил он и сжал пальцы на моем предплечье. Знакомая дрожь пробежала по моему телу.
