Ненавистная жена

Тот берет воду и послушно выпивает, следя взглядом за Борзовым. Отставив бокал в сторону, с досадой кусает губы.

— Ч-черт, весь вечер насмарку! А такие планы были. Бить будешь, Ярый?

— Буду.

— Правильно, — соглашается этот Никита, вставая из-за стола. — Тогда выйдем на улицу, что ли…

***Мужчины — ужасные создания, и остановить Борзова — все равно, что остановить смерч. Драки избежать не удается, но смотреть на нее я не собираюсь, в отличие от других, и остаюсь пить молочный коктейль с черникой. Смотрю на экзотических рыб в аквариуме, пока мужчины ведут себя, как идио… хм, как не очень умные люди.

— Марин, хватит дуться. Да не убил я его. Так, проучил слегка, — оправдывается Ярослав, когда мы уже, одевшись, садимся в машину, и я пристегиваю себя к креслу ремнем.

— Тебя, Борзов, тоже не мешало бы «проучить» за длинный язык, — замечаю. — Не сам же он это все придумал.

— А я и получил за Мышь. Дал ему разок себя ударить.

— Что-то по тебе не видно, — я в сомнении кошусь на мужа, по которому и не скажешь, что он только что дрался.

— Так я не виноват, что он мазила. Скользящим попал.

— Думаешь, хватит? Я вот не уверена.

— Думаю, нет. Марин?

— Что?

Ярослав хочет что-то сказать, но вместо этого сжимает рот. Однако и с места не трогается. Просто смотрит на меня, подняв руку на руль. В салоне «Порше» тихо, и пауза ощущается какая-то странная, неловкая. Мы еще о многом не научились говорить. И чтобы облегчить затянувшееся молчание, я прерываю его первой, отводя взгляд на дорогу:

— Давай просто поедем, Ярослав.

— Обижаешься. Слушай, я не знаю, как сказать…

— Не нужно ничего говорить.

— Нет, думаю нужно. Я хочу, чтобы ты знала. Все эти разговоры ничего не значат. Я больше никого не замечаю, кроме тебя.

И что на такое ответить?

— Ну… я твоя жена. Так, э-м, и должно быть… в идеале.

— Но я-то не идеал, Марина.

— Это правда.

— Ты слишком хороша для меня.

Я поворачиваю голову и вновь смотрю на Борзова.

— Только не говори, что из-за такой ерунды собрался меня бросить.

— Что? Черт! Нет, конечно, и не мечтай! Постой, — удивляется он, оставаясь серьезным. — Ты улыбаешься?

Я надеваю шапку, которую все это время держала в руках, и поправляю волосы.

— А что мне остается делать, Борзов? — поднимаю уголки губ. — Меня сегодня обозвали престарелой мымрой.