Ненавистная жена

— Если это кто-то из ближней своры твоего отца, то мне надоело играть в игры Босса! Хватит ему тебя подставлять! К черту расписки и деньги, просто скажи, кто на тебя вышел, и забудь. Я сам решу вопрос!.. И вообще, пора завязывать с работой и сидеть дома под охраной, пока меня нет!

У меня есть, что на это ответить — особенно насчет работы, но не сейчас.

— Нет, это не они, — отвечаю негромко. — Мы можем выйти? Я не могу говорить, когда на нас смотрят.

Ярослав кладет руку на мою спину, открывает дверь и выводит из зала в коридор.

Здесь расположены два высоких окна с широкими подоконниками, и он подводит меня к одному из них. Руку с предплечья не снимает, когда поворачивает к себе лицом, а я утыкаюсь взглядом в голую и мускулистую грудь.

Я стою в куртке-пуховике, но мне совсем не жарко.

— Может, ты бы оделся? — зачем-то предлагаю. — Здесь прохладно.

— Шутишь? Это моя рабочая форма. Наоборот, не мешает остыть.

— Представляешь, меня на входе приняли за массажистку. Интересно знать, чью?

— Ну, не мою точно.

Посмотри на меня. Думаешь, с моим телом девчонка справится? У меня массажист — бугай еще шире, чем я. И то ему приходится нелегко.

— Красивая у тебя татуировка, Борзов. Кажется, я не говорила…

— Марин? — пальцы на предплечье сжимаются, и я делаю вдох сухими губами.

Да, пора рассказать. Мне все равно это не сдержать в себе. И если не ему, то больше некому.

— Я беременна, Ярослав. На работе стало нехорошо, пришлось уйти. Дома трижды проверила тесты — все положительные, так что сомнений нет.

Я жду ребенка. Думаю, у нас с тобой вышло с первого или со второго раза.

Ярослав продолжает смотреть на меня, не шевелясь, и после тихой паузы, я добавляю:

— И пока ты молчишь, я признаюсь: мне страшно. Поэтому я пришла.

— Почему… страшно?

Я поднимаю лицо и встречаюсь с Борзовым взглядами. Мне нравятся его глаза, при прямом свете, льющем из окна, они у него темно-синие и внимательные. И точно не чужие, несмотря на это незнакомое место.

Пожалуйста, пусть он услышит.

— Я никому не говорила, но… это было так больно, в первый раз. Я боюсь… боюсь пережить это снова. Чувствовать его в себе, любить и… потерять. — Горло перехватывает колючий ком, но я заставляю себя договорить. — Вряд ли мой отец тебе рассказывал, но месяц или больше после смерти Сашки я была под действием транквилизаторов, потому что не хотела жить. Потом еще несколько месяцев лечилась от депрессии. Вместе со щедрым приданным, тебе досталась ущербная жена, Борзов.