Ненавистная жена

— Смотри, Бугор, девчонка встала с дивана!

— Сейчас! — повторяю твердо. — Или ты от меня и слова не услышишь!

Макар, повернувшись, хватает меня за локоть, однако, команда его подельнику в ухо летит ясная, и оба останавливаются, матерясь. Пальцы мужчины больно сдавливают руку, но мне плевать, я обращаюсь не к нему:

— Вормиев, я знаю, что это ты. И знаю, что ты меня слышишь. Сволочь, тебе осталось жить считанные часы! Ты тот шакал, который сунул голову в львиное логово, и я буду первой, кто тебе ее откусит по шею, запомни мои слова! Попробуй молиться, пока еще можешь, потому что эта комната не решит ничего! Как не решила три года назад.

— Ну, хватит, Марина! Никто тебя не слышит, заткнись и сядь! — срывается Макар, шагнув ко мне, но я уже сама поворачиваюсь к ублюдку навстречу и вгоняю ногти в его лицо так глубоко, как только могу, разрывая кожу от самых глаз.

— Не смей просить меня заткнуться, чудовище! — выдыхаю с мертвенной яростью и так тихо, что собственный холод звенит внутри. — Это был ты… там, на дороге. Ты!

Я бы достала эту мразь еще раз, рука взлетает, но светловолосый оттаскивает меня от Макара, отталкивая к дивану.

— Твою мать, Бугор! А ты был прав, — отзывается он с удивленной злостью, — эта стерва и правда хладнокровная. Может, нам ее разогреть напару? Чтобы стала сговорчивее. Не привык я к бабам, которые угрожают.

— Не поможет, я ее знаю. Сука! — утирает Макар кровь с разодранного лица и поджимает губы. — Ее надо не греть, а колоть, как лед. Ничего, Марина, — обещает, сверкая взглядом. — У нас впереди ночь. Я столько раз трахал тебя мысленно, что расколю, отымев вживую. Она моя, Стас… Ты слышал, я ждал этого три года.

Надеюсь, мой ответный взгляд доносит ему, как я его ненавижу.

— Ты не доживешь до ночи!

С беловолосого вдруг слетает вся наносная бравада, в которой он распылялся всего мгновение назад.

— Ты рехнулся, Бугор? Забыл про Ярого? Мы не за тем притащили сюда девчонку, чтобы ты отымел жену Борзова. Она должна быть вменяема и цела… Во всяком случае до момента, пока жив ее старик. Сам знаешь, кто сказал!

— Не обещаю, что сдержусь."

"— Что? — набычивается светловолосый здоровяк. — Твою мать, какого хрена, Макар?! — вспыляет.