Ненавистная жена

— Чт-то?!

— Не беспокойтесь, Марина Павловна, вам нужно только поставить подпись — вот здесь, и ваш брак с Борзовым будет полностью расторгнут!

Мне кажется, я сплю. Нет, точно сплю! Потому что ничего глупее этого я не слышала. Даже предложение о замужестве в свое время не прозвучало таким издевательством.

— Вы с ума сошли?! — я сердито хмурюсь. — Нет, вы скорее рехнулись! Вы сами слышите, что говорите?

Но мужчина лишь исполнительная пешка, он не спешит отвечать, и я оборачиваюсь к хозяину дома, затаившему на своем стуле дыхание — так он напряжен.

— Что происходит, господин Вормиев? — спрашиваю по-ледяному холодно — Надеюсь, это неудачная шутка?

Он ждал моего возмущения, и ровно отвечает:

— Нет, Марина Павловна. Все более чем серьезно. Для знающих в городе людей не новость, что к браку с Борзовым вас склонил отец. Вы были против, но вас заставили, и нашлось немало свидетелей, готовых это подтвердить.

— Что именно подтвердить?

— Факт психологического и физического давления на вас со стороны отца и мужа.

— Какие, к черту, свидетели? Это не ваше дело!

— Работницы загса, шлюхи, стриптизерши, ваш личный охранник… Мне продолжать? — тоже холодно интересуется Вормиев. — Марина, вы состоите в болезненных отношениях, из которых мы предлагаем вам выйти. Разве вы не этого хотели?

— Нет! Я жду ребенка от мужа! Или вы ослепли, идиоты?!

Но он не ослеп, он уже зашел слишком далеко и сделает все, чтобы добиться своего. Даже проглотит мое оскорбление.

— Не факт, что от мужа, — грубо замечает, дернув тонкими желваками и впившись в меня серо-желтым взглядом. — А если даже и так, он мог применить к вам акт насилия.

— Катитесь вы к черту, уроды! — я пытаюсь встать, но Макар не дает, толкнув меня назад и пригвоздив ладонью за шею к высокой спинке стула. Это больно, пальцы душат, но я все равно пробую бороться с ним. — Не смей меня касаться, сволочь! — шиплю.

— Отпусти ее, Макар! Немедленно! — летит приказ, и мой бывший охранник нехотя от меня отступает.

— Как же хочется ее проучить. Такая целка ходила, строила из себя монашку, а дала трахнуть себя ублюдку, как последнюю шлюху!

— Главное, что не тебе дала, мразь, а мужу.

— Стой, Макар! Еще не время!

Пальцы грубо хватают мое лицо, но опускают, наверняка оставив после себя синяки.

Мне не нравится происходящее за столом больше, чем само похищение. Я откашливаюсь и сажусь выше, не собираясь дарить внимание бывшему охраннику.