Ненавистная жена

Обернувшись в сторону лестницы, цежу сквозь зубы, увидев на ней фигуру::

— Савицкий, с-сука… И ты здесь. — Эту белобрысую рожу я бы узнал, где угодно.

— Давно не виделись, Ярый, — слышу в ответ. — И я.

— Не очень. Со смерти Кирилла… Ты так и не сказал мне, какого хрена вы оба оказались тогда в моей раздевалке.

Я не спрашиваю его, где Марина. Он и сам знает, что я найду жену, раз пришел. Когда-то мы вместе начинали выступать в подпольных боях, пока он не начал баловаться коксом и срываться в приступы неконтролируемой агрессии.

Он надолго исчез. Как оказалось, чтобы появиться в доме Вормиева.

— Моя Ритка мертва, а все из-за твоей несговорчивой суки! — бросает он с серым, опавшим лицом. — Спроси меня, зачем я здесь?

Савицкий спускается с лестницы, и мы медленно приближаемся друг к другу.

— Чтобы я тебя убил.

— Не сразу. Сначала я дам время Бугору трахнуть твою брюхатую женушку.

***Голос Савицкого глохнет, и последнее я уже не слышу, потому что ярость застилает глаза и толкает меня вперед.

Мы схватываемся в мгновение, схлестнувшись в драке, и сила ударов крушит все вокруг.

Он здесь, чтобы сдохнуть и больше никогда не трепать мою жену своим паскудным языком. В моих натянутых венах течет лава, и я не чувствую в кулаках боли, когда, обрушив Савицкого на пол, придавливаю его грудь коленом и бью по роже, пока не вылетают зубы и лопается кожа.

— Сука… — сплевываю на него сверху, поднимаясь на ноги. — Ты больше никому и ничего не дашь!

Где-то на втором этаже в доме раздается выстрел и сразу же за ним слышится чей-то истошный крик. Обернувшись, я срываюсь с места и взбегаю по лестнице.

От нее коридор уходит в две стороны, но я сразу же замечаю распахнутую дверь кабинета, в котором кто-то продолжает вопить.

У порога лежит труп темноволосой женщины — ее кровь залила пол и часть ковра, глаза безжизненно смотрят в потолок, а руки откинуты над головой. Ритка. Я узнаю ее, но не задерживаю взгляд. Достав из-за пояса пистолет, поднимаю его в руке и аккуратно приближаюсь к проему.

Тот, кто стрелял, должен быть внутри кабинета, и находи́ться в напряжении не меньшем, чем я сам. Мысль о том, что пострадала Марина — невыносима, и долго играть в прятки не выйдет.