Ненавистная жена

Он заставлял меня спать следующую неделю по шестнадцать часов, будил ночью, чтобы выпить теплое молоко с круассаном, а утром просил добавку к каше и свежие персики. А когда мы не спали — толкался ножками, требуя внимания.

Моя девочка еще не родилась, а уже возвращала маму к жизни и учила с ней считаться, действуя ничуть не менее упрямо, чем ее папа.

Нет, Ольге Борисовне не стоило обо мне беспокоиться, я уже была не одна. А вот вид мачехи меня огорчал.

— Спасибо за приглашение, Ольга Борисовна, но у меня есть дом.

Пора вернуться и напомнить ему о хозяевах. Я позабочусь о себе, не беспокойтесь! В последние дни мой аппетит и меня саму удивляет, так что голодной точно не останусь. И я… позвоню отцу.

— Да, позвони, — кивает мачеха не без надежды. — Что ж, будем ждать вас в гости уже с Ярославом. Паше еще трудно передвигаться вне дома, история с Кириллом нам обоим далась нелегко, но он всегда о тебе спрашивает. И скучает, девочка, ты ведь знаешь.

Есть вещи, о которых мы с мачехой если и заговаривали, то многое оставляли недосказанным.

Поэтому помолчали и сейчас. Нравилось это кому-то или нет, однако Стальной Босс все еще оставался у руля своей империи — тоже разбитый, с рубцом в сердце, но собранный в стержень собственной волей.

И по-прежнему ждал меня.

— Как он — Кирилл? — решаюсь спросить я мачеху, раз уж она сама заговорила о сыне. Хотя и не уверена, что получу ответ.

После случившегося, да и до этого, Ольга Борисовна всегда говорила о Кирилле неохотно и с тоской.

Я ее понимала. Если рана болит, то больно ее касаться даже словами. Я не могла знать наверняка, но догадалась, что новость о живом сыне не стала для них с отцом потрясением. Они узнали правду раньше — вот что подточило здоровье обоих, но не знали, какую игру Кирилл против них ведет и с кем, пока не открылось очевидное.

— Плохо, — признается мачеха. — Конечно, есть надежда, что после специального лечения разум нашего сына проясниться, и он почувствует себя лучше. Мы будем делать для этого все необходимое.

Но чудес не бывает, Марина. Кирилл не станет другим. Его душа останется прежней, и нам с твоим отцом это известно лучше, чем кому-либо.

— Именно поэтому вы не спешите никому сообщать о том, что он жив? — предполагаю я. — Я не видела никаких новостей о нем. Два дня назад ко мне приходил адвокат отца и тоже попросил нигде не упоминать о наследнике.

Я неторопливо одеваюсь, а Ольга Борисовна поправляет жакет и садится на край моей постели.