Ненавистная жена

Встает, и я замечаю, как застывает ее тело вблизи от меня, будто в нем замерзает кровь или она чувствует опасность.

— То, что мне нужно от тебя, ты дать не сможешь, — отвечает ровно, не поворачиваясь полностью. — Иначе мы договорились бы при первой встрече. А на все остальное я способна заработать и сама. Ты перегнул палку, Ярослав. Здесь моя работа и люди, которых я уважаю. Ты должен извиниться перед Максимом. Он — мой друг.

Что? Она серьезно? Нет, я своим ушам не верю. За кого она меня принимает? За ублюдка Корнеева, который ждет ее на улице? Или за свою марионетку?

— Должен? — мои челюсти едва размыкаются, когда я разворачиваю ее к себе лицом.

— Ты, девочка, видимо забыла, с кем имеешь дело. Но мне не сложно напомнить, кому ты принадлежишь. Мне! И кому отныне решать, кто твои друзья. Собирайся, мы уходим! О долге дома поговорим.

Я не помню баб, которые бы мне не отвечали согласием, и не привык принимать женскую волю в расчет, но Мышь, как всегда, упрямится. Бледная, взглядывает на меня, и не думая сходить с места.

— Я не спешу. Извинись, если хочешь, чтобы я ушла с тобой.

Пауза в кабинете затягивается, пока наши взгляды скрещиваются и держат друг друга, и в ней я ясно слышу вопрос парня:

— Марина, кто этот тип?

Только потому, что мне надоело играть в игры, я грубо отрезаю:

— Муж.

— Кто? — изумленно выдыхает тот, не веря моему признанию. — Марин, ты замужем за вот этим громилой… Ты?!.. Нет, не может быть.

А толстяк, похоже, вовсе не трус, раз не боится при мне болтать лишнего.

— Да, замужем, — бросает Мышь одним коротким выдохом, будто и сама не верит. А вот обращается к парню, куда приветливее, чем ко мне. Он уже успел встать на ноги и смотрит на меня волком. А точнее, молочным щенком, который думает, что заострил клыки о мамкину титьку. — Прости, Максим, это больше не повторится.

— Ты не виновата, Марин. Просто кое-кому полезно пропить курс «антиозверина». Ты уверена, что тебе не нужна помощь?

— Еще одно слово, сопляк…

— Да пошел ты, псих!

Приходится ткнуть щенка мордой в монитор и, видит небо, это чистое проявление доброты с моей стороны.

Монитор падает на пол и разбивается, а вслед за ним и сам парень сползает со стола, опрокинув стоящие на нем предметы. Мышь, охнув, порывается кинуться на помощь, но меня это достало не меньше, чем ее и, удержав хрупкое плечо стальными пальцами, я честно предупреждаю женушку, что мое терпение не безгранично. И если она хочет увидеть продолжение, то она его получит.