Ненавистная жена

Увидев на столе деньги, поднимается на колени, облизывает губы и тянется к ширинке Борзова. А он… он помогает ей расстегнуть ремень. Достает из кармана брюк и бросает на свое бедро презерватив, сильнее откидываясь назад.

— Раскатай! — командует все так же небрежно и немногословно.

Он возбужден и сильно. Его пах топорщится, пальцы сжимают мое запястье, и я замечаю в расстегнутой ширинке под бельем мощную плоть. Я давно не видела голого мужчину и отворачиваюсь. Буквально тону под волной жара из смеси хмеля и стыда.

Вот теперь я по-настоящему ошеломлена происходящим и поступком своего съехавшего с тормозов мужа. Не простившего мне моего согласия на брак.

— Ты держишь ее? Зачем? — слышу я сквозь шум волны ласковый голос стриптизерши, обманчиво сладкий и приторный. Ни капли не сексуальный, но Борзову виднее.

Ей повезло. Я в отличии от нее вообще не способна говорить, только терять опору под ногами и самообладание.

— Нас с ней это возбуждает. Не отвлекайся.

Возьми глубже… Вот так.

Звуки музыки в кабине приглушены, зато хорошо слышны характерные звуки секса. Для стриптизерши, которая только танцует, девушка удивительно «профессионально» отрабатывает услугу. Без малейших ужимок отставляет зад и постанывает, удовлетворяя клиента. Раскрывая секрет тактики «Набить себе цену». Она далеко не юная особа, заведение дорогое, и давно освоила хитрость управления мужским интересом."

"А я задыхаюсь от этой душной реальности, которая оплела собой, словно паутина, и тащит глубже на дно.

— Ты такой большой и упругий, Ярый… И горячий! Я бы не отказалась согреться. Мы можем закрыть кабину и продолжить. Твоя подруга так мило смущается, но я знаю, что тебя хватит на нас двоих. Ты ведь хочешь ее трахнуть, правда?

— Ч-черт! Хватит… болтать…

Все это время я даже не ощущаю, что борюсь с Борзовым и, наконец, вырываюсь, опрокинув на него кальян.

Надеюсь, он «кончил» с угольками, а мне плевать! Самоконтроль летит к черту, как и терпение.

Такого унижения я не заслужила, и лед спокойствия, в котором я жила последние годы, идет трещинами, обнажая и раня меня настоящую. Ту Марину, которая когда-то была способна смеяться и плакать. Жить эмоциями и чувствами! И только оставшись одна, заморозила себя, чтобы справиться с настоящим.

А теперь это настоящее почти задушило!

Я выдираю руку из хватки, вскакиваю с дивана и бегу прочь, потеряв очки и забыв кофту.