(ненавижу) люблю тебя! (СИ)

— Я точно не знаю, но хорошо помню, что в детском доме меня поздравляли шестого января. Мне кажется, Михаил Валерьевич каким-то образом поменял мои документы.

В моей голове тут же всплыло много ругательств, но я не стал их озвучивать.

— Шестого января, значит.

В голове стало пусто и легко. Вопросы из серии: «какого чёрта?», «почему отец так поступил с нами?» или «за что?» были абсолютно бесполезны. Я всё прекрасно понимал. Он знал, что на момент начало наших отношений Женя уже была совершеннолетней, а значит шантажировать его и меня она никак не могла.

Вся эта история ложь. Боль и пустота, странное сочетание. И взгляд Жени, наполненный тоской.

— Последний вопрос. Что тебе сказали, когда я уехал?

Она закатила глаза к потолку, явно не желая об этом говорить. Или стараясь сдержать слёзы?

— Ну… что-то типа Саша поступил в престижный ВУЗ и уже летит в Англию, мы так им гордимся. Потом вручили документы на квартиру и велели собирать вещи.

Чёрт. Всё ещё хуже, чем я думал. И здесь отец мне соврал. Ведь по его версии Женя сама потребовала переселить её, потому что, не смотря на всё, что наша семья для неё сделала, она больше не желает иметь с нами ничего общего.

— Прости меня, малыш. — прошептал я, глядя ей прямо в глаза.

Я искреннее просил у неё прощения, ведь несмотря на то, что сам запутался в паутине лжи и обмана, я должен был беречь её. Я был обязан.

— Это ничего не меняет. — твердо ответила она — Ты жених другой женщины и мы разные.

— Я понял. — мой голос сделался хриплым — А теперь позволь поздравить тебя с днём рождения.

Я люблю тебя, Жень! И несмотря ни на что безумно рад, что ты появилась в моей жизни.

На подоконнике в подъезде скучал букет роз. Я подарил его имениннице, открыл дверь и повёл мою любимую в дом. Мне нужно было познакомится с её друзьями, узнать о её жизни чуть больше, чтобы самому однажды стать её частью.

Голова гудела от неприятного известия, но я старался быть вежливым с гостями. Они оценивающе меня разглядывали, перешёптывались друг с другом, шутили и веселились.

Я держал Женю под локоть и чувствовал как она напряжена. Она не смотрела на меня без крайней необходимости, не разговаривала, только бледно улыбалась.

Примерно через час я попрощался со всеми, поцеловал любимую на прощание и ушёл. Грусть в её глазах меня не отпускала, и самое паршивое это было осознавать, что причина её печали во мне.

Морозный воздух обжёг лёгкие, я дышал глубоко, радуясь этой боли. Понимая, что я жив и она жива, а значит ещё не всё потерянно.