(ненавижу) люблю тебя! (СИ)

Он зачитывал сцену на балу, и я как всегда поражалась Маргарите, она так спокойно отнеслась к тому, что на бал её приглашает Воланд, а помогает ему говорящий кот. Обилие чертей и мёртвых женщин тоже не смутило её. Возможно, это и есть любовь? Ведь ради мастера она прошла адский бал и ни разу не упрекнула его в этом.

Два урока литературы пронеслись быстро, впрочем, это обычное дело, ведь это один из моих любимых уроков. Именно учиться в Андервуде мне нравилось, и за это, пожалуй, я могла бы сказать спасибо моим опекунам.

Я переобулась и надела куртку горчичного цвета. Мне хотелось выбежать на улицу, попинать жёлтые листья ногами, напевая «что такое осень, это листья…». Но пришлось спокойно выйти, мечтательно посмотреть на гору листвы, заботливо сграбленную в кучу, и пойти к ожидающей меня машине.

Водитель, Григорий Станиславович, читал газету, расстеленную прямо на руле, и хмурился. Я поздоровалась и забилась в уголок, уткнувшись в телефон. Пока дверь не открылась и напротив не сел второй пассажир. Мой сводный брат, моё мученье, Золотов Александр.

Чисто технически он мне никакой не брат, но мои опекуны требовали называть его именно так. Воспоминания потоком пронеслись перед глазами. В год, когда я попала в элитную школу Андервуд мне исполнилось тринадцать лет. Прошло полгода с тех пор, как меня забрали из интерната. Все это время со мной занимались репетиторы и воспитатель, чтобы я хоть немного смогла соответствовать высоким стандартам школы. Этого времени мне хватило, чтобы понять, что ни о какой семье речи не идет.

Меня вымыли, вычесали и теперь дрессируют, чтобы как комнатную собачонку таскать по приемам, балам и благотворительным мероприятиям. Было приятно спать на чистом белье и не драться с другими воспитанниками за десерт в столовой, но мне хотелось семьи. Хотелось, чтобы меня любили. Да, что там любили, хотя бы замечали!

Сколько раз я старалась произвести впечатление на моих опекунов. Делала всё, что мне говорили, ела противную еду и не жаловалась, когда от ношения исправляющего осанку корсета хотелось выть и лезть на стену.

Моё знакомство со школой поручили Александру, что его совершенно не обрадовало. Он держал лицо, не грубил мне, но я чувствовала, как он недоволен обузой в моём лице. А вечером, после школы, мне на телефон стали сыпаться смс. Разного содержания, но все обидные, злые и оскорбительные.