(ненавижу) люблю тебя! (СИ)

Внизу лежали декоративные подарки, я сразу заметила, но поняла не сразу, что все подарки были в оттенках синего, а сейчас под ёлкой стояла, отзеркаливающая мигающие фонарики, красная коробочка.

Интересно. Любопытство победило осторожность, и я взяла её в руки. На открытке был нарисован человечек на лыжах. «Самой смелой…» — гласила надпись с одной стороны, а с другой тем же аккуратным почерком написано: «открой, когда стемнеет». Коробку я прихватила с собой, она манила меня и мне очень хотелось открыть её прямо сейчас.

До вечера ещё так долго!

Подарок перекочевал вместе со мной в мою комнату. Золотовы старшие вернулись через пару часов. Я слушала как ходит внизу Михаил Валерьевич, наверно он говорит по телефону. Алла Альбертовна в хозяйской спальне, и я понятия не имею чем она там занимается. Мы с опекунами вообще мало общались, словно жили в параллельных вселенных. Им не было дела до того, как я учусь или чем занимаюсь на дополнительных занятиях, все эти вопросы решал школьный тьютор. Моими финансами занимался секретарь опекуна, а за моим душевным состоянием следил психолог.

Ежемесячные посещения специалиста были моей обязанностью. Года два назад я думала, что, если пропущу несколько приёмов, Михаил Валерьевич спросит меня почему, а я всё скажу ему. В моей голове крутились диалоги, которые я проговаривала сама с собой. Мне так хотелось наконец объяснить им как для меня важно, чтобы меня заметили! Неужели, если уж опекунам совсем не интересно, они не могут поговорить со мной хотя бы, чтобы я не чувствовала себя пустым местом?

Но все иллюзии разбились о холодное «Женя, ты пропустила приём у доктора, завтра Григорий Станиславович отвезёт тебя».

Тогда я и поняла, что им абсолютно плевать на меня и мои чувства. Да, я могла бы не поехать, убежать. Но это я уже проходила. Раньше у нас был другой водитель, но как-то раз я решила, что не могу больше терпеть издевательства одноклассников и ушла одна в парк. Меня быстро нашли, отследили по камерам. Тьютору сделали выговор, а водителя уволили, потому что он отлучился из машины, и проворонил меня.

Мне жутко стыдно перед ним. Каждый раз, когда вспоминаю эту историю, хочется лезть на стену. В груди давит какое-то неприятно чувство, смесь вины и стыда. Я ведь даже имени его вспомнить не могу. Помню только как он сидел с кроссвордом, пока ждал нас. А иногда, мы вместе разгадывали загадки.

Пока я вслушивалась в звуки дома за окном сгустились плотные сумерки. А потом не прошло и десяти минут, как стемнело.