(ненавижу) люблю тебя! (СИ)

А самая первая фотография, сделанная Лидой, набрала кучу сердечек. Я просматриваю сообщения и вижу там его. Вот значит, как он узнал где я. Может, все эти пять лет он следил за мной?

Смотрел на мои фото и думал обо мне? Эти мысли тешат моё эго, но ничего не меняют. Он бросил меня, именно тогда, когда он нужен был мне. Этого я не прощу ему никогда.

Лида звонила несколько раз вчера, но я уже спала. Я написала ей, что всё в порядке. Достала капсулу кофе и заправила кофемашину. Пока напиток наливается, я думаю над тем, как много труда вложено в эту чашку кофе.

Ведь кто-то собрал зёрна, очистил их, обжарил, перемолол в мелкое зерно, придумал капсульную кофемашину, сформировал капсулу и заправил её. От этого пути голова идёт кругом.

Часы показывают одиннадцатый час. Уже совсем не утро. Мне хочется огрызнуться, но я не делаю этого. Нужно поверить в эту игру. Тогда всё получится. Кофе готово, я достаю чашку. Запах кофе с молоком просто потрясающий. Это то, что мне нужно для отличного дня.

Он долго печатает, и ожидание стоит того.

Я фыркаю от его слов.

То, как он знает меня пугает. А что если он всё поймёт раньше времени и у меня не получиться отомстить? Мне становиться грустно, и я закусываю губу. Я скидываю адрес. Название улицы и номер дома. Волнение нарастает с каждой минутой ожидания. Любимые джинсы оказываются в стирке и приходится искать им замену. Толстовка затерялась в шкафу. Я оглядываю хаос, творящийся в квартире и вздыхаю.

Кровать в спальне расправлена. На письменном столе кавардак, я хотела прибраться ещё во вторник, но слишком долго складывала вещи в шкафу.

Диван в гостиной совмещённой с кухней тоже завален какими-то книгами, журналами, пледом. Я бегаю по дому, прибираясь пока не понимаю бессмысленность происходящего. Моя стихия — хаос, и Саша прекрасно об этом знает. Чтобы победить в этой битве нужно вести себя естественно. А что может быть естественнее бардака на моём диване?

Я натягиваю колготки, джинсы и белую футболку. Пропавшая толстовка находится в прихожей, и я решаю оставить её там.

По въевшейся привычке крашу ресницы тушью, подвожу брови, зачёсываю волосы в высокий хвост. Мои кудри сопротивляются, гребень застревает в волосах, и я трачу по крайне мере ещё десять минут чтобы распутать его. Усмирив наконец непослушную причёску, я иду на кухню, чтобы посмотреть в окно. Но там кружатся крупные хлопья снега, и я ничего толком не могу рассмотреть. Пока вглядываюсь в вереницу снегопада в дверь звонят.