(ненавижу) люблю тебя! (СИ)

Мои раны зарубцевались, но не зажили до конца. Зачем я лезу в этот костёр? Копаясь внутри, я чуть не проехала свою остановку. На автопилоте побрела к выходу, выбралась на улицу и остановилась как вкопанная. Меня толкнула мимо проходящая тётка.

Чего хочет от меня Золотов? Почему он так старается? Пока я не отвечу на этот вопрос, он так и будет на шаг впереди меня. Тогда, пять лет назад, основной моей глупостью было довериться ему. Я ошибалась в его мотивах, верила в его любовь. За что и поплатилась затяжной депрессией и апатией.

Студия встретила меня запахом кофе и сигарет, хоть в помещении запретили курить уже давно, но этот запах впитался в стены, и пока не получалось его вытравить. Лида нашлась в кабинете. За выходные мы созвонились только однажды. Она хмуро посмотрела на меня и отвернулась. Я тяжело вздохнула, проскользнула в комнатушку, прикрыла дверь.

— Ну, Лид! Ты не имеешь права злится на меня! — заканючила я.

— Ещё как имею. — буркнула подруга, не выходя из образа оскорблённой невинности.

Я поняла, что просто так не отделаюсь и сбегала к автомату с кофе. Вернулась с капучино и крепким чёрным кофе. Первым в проём двери выставила стаканчики.

— Я с гарантиями мира! Требую переговоры!

Лида, уже не так осуждающе, пригласила меня войти.

— Все выходные я гадала кто этот загадочный парень! От переживаний у меня обострился гастрит.

Я тяжело вздохнула, упала в кресло и закатила глаза.

— Да нечего рассказывать. — попыталась я урезонить её любопытство.

— Ага, заливай больше! Ни с того ни с сего объявляется ухажёр. Пишет записки с цитатами Шекспира, дарит дорогущие букеты цветов и звонит к тебе на радио. Ты меня за дуру держишь?

Мне не хотелось ей рассказывать эту историю. В первую очередь потому, что мне было стыдно признавать какой глупой я была. Как легко попалась на извечную удочку запретной любви. Но делать нечего. Я чувствовала, что если сейчас промолчу, то если и не лишусь подруги, по крайне мере сильно испорчу с ней отношения.

Хлебнув бурды, гордо носящее торговое название «капучино», я выложила ей всё. И странным образом, по мере рассказа то тёмное и злое, что ещё сидело во мне уходило. Оставляя ноющую пустоту.

— Офигеть… — в итоге протянула она — Просто готовый сценарий к фильму.

— Ага, дешёвой индийской мелодраме. — фыркнула я.

— А зачем он объявился сейчас?

— Не знаю. Говорит, что хочет попробовать заново, но… Понимаешь, это всё очень странно.