А еще я постоянно чувствую на себе взгляды, женские прожигающие с ненавистью, злобой и завистью. Вот она одна из граней реальной жизни, в которой я девушка Кирилла Гордеева. Надеюсь, меня за углом нигде не пристукнут.
Когда пара заканчивается, и мы с Юлькой выходим в коридор, меня сразу ловят чьи-то руки, обнимают сзади за талию и крепко припечатывают к сильному телу. Мое в ответ сразу слабеет, голова кружится, дыхание перехватывает и конечно же мурашки, куда без них. Я начинаю смеяться и ежиться, еще и потому, что он небритым подбородком скользит по моей шее.
Боковым зрением замечаю, что Игорь хватает Юльку за талию и пытается утащить куда-то, но подруга стойко сопротивляется и даже умудряется сумкой ему съездить по голове. Эта борьба продолжается до тех пор, пока на весь коридор не слышится грозный рык.
— Белова! — узнаю в этом рыке голос Владимира Евгеньевича. Упс, как он умудряется каждый раз спалить подругу рядом с ухажерами, — зайдите ко мне на кафедру, сейчас же! Это срочно!
Юлька спокойно поправляет волосы и развернувшись на высоких каблуках красивой походкой направляется к своему любимому преподавателю.
— Ууу, — шепчет мне Кирилл, — кто-то попал в немилость.
— Ну, я бы так не сказала, — хихикаю рядом с ним.
Мы с Кириллом спускаемся на первый этаж, решаем, что пообедать будет лучше где-то в кафе в городе, а не в студенческой столовой.
— Скажи-ка мне, почему ты не стала вырываться, ты же не видела, что это именно я тебя обнял, — с обидой в голосе предъявляем мне Кирилл, как только мы подходим к машине.
— Дурачок, — ласково шепчу ему в губы, — я тебя чувствую, всегда чувствую, когда ты рядом.
Напряжение исчезает с его лица и он начинает улыбаться.
— Да и кто еще посмеет ко мне подойти, если, благодаря твой несдержанности, все в курсе, что мы вместе, — с легким укором сообщаю ему.
— А почему я должен сдерживаться и прятаться, — с недоумением спрашивает и хмуриться.
— Я просто не люблю такого пристального внимания. Да и ненависти на меня сегодня вылилось немало. Особенно, твои бывшие постарались, они готовы меня сжечь на костре, как ведьму.
— Не бойся, Ника, — успокаивающе гладит меня по волосам, — никто не посмеет к тебе приблизиться. Они не рискнут со мной связываться. Я могу уничтожить, любого!
Вот вроде и для моего спокойствия были произнесены все эти слова и в мою защиту. Но от последней фразы по спине пробежал неприятный холодок, аж передернуло. Спокойнее мне не стало, даже наоборот. Мне становиться страшно и тревожно.
