Вокруг меня с оглушительным звоном бьются мои последние надежды на любовь и счастье в этой жизни, потому что понимаю, что больше так не полюблю никого и никогда. Под этот звон я перестаю слышать окружающую меня толпу, как будто слой ваты вокруг. Но внешне я остаюсь спокойной и равнодушной. Хорошо, что в свое время я научилась держать лицо в любой ситуации. Что ж опять пригодилось. Или это просто шоковое состояние на меня так действует. На миг прикрываю глаза и опускаю голову. Делаю глубокий вздох и сбрасываю оцепенение.
Молча достаю из кармана наушники, втыкаю их в уши и включаю музыку на всю громкость. Боковым зрением ловлю охреневшие лица окружающих. Плевать. На все плевать. Разворачиваюсь и быстрой походкой ухожу подальше от места своей казни. Он же убил меня сейчас, распял на глазах у всего университета, душу и сердце растоптал, оставил одну оболочку, пустую и невзрачную.
У меня еще будет время подумать, осознать и поплакать, но не сейчас, не при свидетелях и не перед ним.
Глава 39
Я сбежала на набережную, потому что не хотела никого видеть и ни с кем говорить.
А что тут можно сказать? Как мне жить дальше с такой славой на весь университет, как теперь склеить свою жизнь, разлетевшуюся на части, как заставить душу и сердце не болеть. Я не знаю. Поэтому просто приехала сюда, отключила телефон, смотрела на воду и захлебывалась слезами. Как только оказалась здесь одна, платину прорвало, и слезы хлынули сплошными потоками.
Чувствую, как сзади кто-то приближается, но не оборачиваюсь.
Подходит ко мне и молча садится рядом, обнимает и прижимает к себе мою голову. Ничего не вижу из-за пелены слез, но чувствую по запаху Юльку. Она всегда знает, где меня искать и всегда придет на помощь. Сколько мы сидим так, я не знаю, мне кажется, достаточно долго. Юлька немного наклоняется и шелестит пакетами. Достает бутылку виски, ловко ее открывает и разливает по стаканам.
— Не чокаясь, — коротко произносит.
Я киваю и мы одновременно опрокидываем в себя содержимое. Крепко, но возможно, то, что мне сейчас нужно.
Посидев еще немного на набережной мы вызываем такси и едем к Юльке. Домой я в таком виде показываться не могу и не хочу, хорошо, что у подруги так редко родители бывают дома и именно сейчас они в командировке. Мы пьем почти всю ночь, сменив виски на менее крепкое вино. Мне кажется, что за это время я выплакала весь свой жизненный запас слез. Подруга каждый раз на мой новый приступ плача просто молча обнимает и качает, как маленькую.
