Ненавижу. Скучаю. Люблю

Зайдет, спросит и все на этом. За спрос же не ждут ничего, иллюзий не строят. В конечном счете, спать будет спокойней. С совестью, итак, вечные проблемы со времен школы. Проклятая первая любовь дает о себе знать, по сей день.

По пути Антон скинул входящий от назойливой подружки, с которой было неплохо развлекаться. Зачем она звонила, правда, неясно, они не договаривались ни о чем. Да и не до нее, голову заняла Юлька. Откуда-то дурные мысли возникли, стальной привкус во рту. Так бывает, когда огонек тревоги вспыхивает в груди.

Возле дамской комнаты Антон замедлил шаг. А у самых дверей снова ускорился. Коснулся ручки, дернул и ошарашенно замер. В помещении никого не было. Леваков оглянулся, даже наклонился и просмотрел под дверцами кабинок. Никого. Ушла, выходит. Обиделась из-за шуток дурацких или реально проблемы серьезные…

С другой стороны, какая разница. Эта девчонка никаким боком не касается Антона. Она — надоедливый клубок, который постоянно катится возле его ног. Пора бы избавиться от него.

— Ой, это дамский, — произнесла студентка, неожиданно влетевшая в туалет.

— Ага, — буркнул Леваков, развернулся и пошел прочь. Почему-то настроение упало к самому плинтусу. Только почему — непонятно.

После университета Антон встретился с друзьями в баре, они выпили, покурили кальян и даже умудрились познакомиться с каким-то дамами старше их. Маринка видимо почуяла предстоящую измену, начала активно набирать, пришлось сдаться и взять трубку. Они поругались. Леваков ненавидел упреки со стороны девушек, ненавидел нотации и претензии.

Кострова первой бросила трубку, потом примчалась в бар и продолжила скандал там. Несмотря на ссору, Марина выглядела отменно: красное платье по фигурке с квадратным вырезом на груди, боевой макияж, укладка. Казалось, она ехала не выяснять отношения, а соблазнять местных парней. Леваков повелся на внешность, он, как и многие мужчины был падок на женскую красоту. Они помирились, заглянули к Костровой и устроили ночной марафон.

Домой Антон вернулся под утро, уставший и помятый. Плюхнулся на любимую подушку, закрыл глаза и провалился в сон. Думал, проспится, прогуляет первую пару, а может и все пары. Больно хорошо вчера посидели. Однако мать не дала. Подняла в девять, и давай заваливать вопросами: где был, почему не сказал, что вернешься поздно.

— Ма, я взрослый мужик, что ты ведешь себя, будто мне тринадцать, — отмахивался Антон. Ему жутко хотелось таблетку от головы, воды и спать.