Ненавижу. Скучаю. Люблю

Дискотека уже целый час отыгрывала, в воздухе парил запах парфюма вперемешку с потом, и легким намеком на алкоголь. Куда уж без него, народ умудрялся пронести спиртное даже в самые невозможные места, с дискотекой и подавно проблем не возникло бы.

Антон протиснулся мимо девчонок, активно виляющих подкаченными круглыми бедрами. Они подпевали слова из ритмичной хитовой песни, наводили камеры телефонов на себя и улыбались. Видимо готовили очередное видео для сторис. Пару раз Леваков оглянулся. Не заметил он ни друзей, ни знакомых, ни уж тем более Юльки.

Где ее искать, куда идти. С другой стороны, можно же просто потанцевать, познакомиться с кем-то. Но почему-то не хотелось ни с кем знакомиться. И вообще, чем больше времени Антон вилял из угла в угол, тем больше раздражался.

Спустя минут тридцать он совсем отчаялся и поплелся в сторону подоконника, где стоял кулер с водой. Думал осушить горло, и скорей всего уйти. Вероятно, Снегирева не пришла. Ну и правильно, нечего ей здесь делать.

Однако буквально в двух шагах от кулера Леваков замер. Тело словно парализовало. Он хлопал ресницами, искал ответов, да не нашел. Просто смотрел не в силах отвести взгляда.

Юля выглядела необычно. На ней было трикотажное платье нежно-розового цвета, чуть выше колен. Оно обегало осиную талию, прикрывало плечи, но оголяло руки. Зона декольте приоткрывала грудь, которая у Снегиревой то и дело вздымалась, словно девчонка нервничала. Образ дополняли туфли на толстом каблуке. Волосы она распустила.

Впервые Антон видел ее с распущенными волосами. Золотистые кудри аккуратно лежали на худеньких плечах, а от цветомузыки и зайчиков, иногда переливались.

Снегирева походила на принцессу, которая сбежала из сказок. Настолько она выделялась из толпы, настолько привлекала своей скромностью, но в то же время яркостью и улыбкой. Сердце у Антона забилось быстрей, оно подталкивало к решительным действиям. И пока Леваков раздумывал о том, что ему делать дальше, как быть, к девчонке подошел блондин.

Протянул руку, явно намекая на танец.

В зале заиграла знакомая композиция «what I wish just one person would say to me», которая растолкала студентов из центра. Медляк любили не все, но кажется многие. Парни стремительно подходили, приглашали, а Антон продолжал стоять и смотреть на Снегиреву. В груди у него разрывалось от пожара: невыносимого, без вариантов потушить. Он перестал понимать себя, перестал замечать людей вокруг.