Ненавижу. Скучаю. Люблю

— Во-первых, вы с Гришей уже знакомы и насколько я знаю, ты ему очень симпатична.

— А, во-вторых, раз с учебой есть сложности, надо искать другие варианты.

— Чего? Какие сложности? У меня все нормально с учебой, я вошла в пятерку, мам! — вены стягиваются, сжимаются. Меня накрывает волной раздражения. Вспоминаю тот день на награждении, как мать молча ушла. Мне снова хочется расплакаться.

— Пятерка — это не первое место, Юля. Вряд ли ты пробьешься куда-то выше. Я пыталась сделать из тебя…

— Мам! — срываюсь на крик я, поджимая губы.

В глазах покалывает от подступивших слез. Пусть просто прекратит. Столько лет ее глупая дочка из кожи вон лезла, чтобы быть лучшей, чтобы дома ей гордились. Почему же она видит во мне проигравшую?.. Разве я не достойна похвалы. Хотя бы маленький, скромной. Хотя бы улыбки.

— Юля, не у всех получается чего-то достичь. Видимо мои дочки не из этой категории. Ну, тогда хотя бы давай найдем тебе хорошего мужа. Нарожаешь ему деток, и возможно, они смогут достичь того, чего…

— Мам! Замолчи.

Просто замолчи! — не выдерживаю. Она меня задвинула, с такой легкостью, будто не было этих лет ада. Будто не она отнимала мое детство, друзей и яркие воспоминания. Я знала только учебу, только книги. Я никуда не ходила, почти ни с кем не общалась. Мой круг общения сузился до домашки, библиотек и тетрадок.

— Иди в комнату, успокойся, — спокойно и довольно сдержанно сообщает мать. Не замечая моих дрожащих рук, красных глаз и бледных щек. — Через два часа привезут платья. Надо будет примерить.

Завтра утром сходим к Жанне, я записалась. Нужно выглядеть хорошо.

Мама выдает обыденную улыбку, затем разворачивается и уходит. Смотрю ей в спину, и не могу понять, почему она всегда такая. По щекам скатываются слезы. В груди бьет от обиды ритмично сердце. А моей матери все равно. Она будто пыталась воплотить во мне то, что не получилось у самой. Теперь же пришла к дикой мысли — не выйдет. И раз уж не сложилось со мной, то почему не переключиться на внуков.

Я глотаю слезы, делаю вдохи, но не могу надышаться.

Забегаю в спальню, хлопаю дверью и прикрываю ладонью губы. Хочется закричать на всю квартиру, хочется завопить от обиды, которая годами накапливалась во мне.

— Эй, — мужской голос возвращает в реальность. Поворачиваю голову и замечаю, как Леваков вылезает из шкафа. Совсем забыла о том, что он здесь. Господи! Провалиться бы под землю. Опускаю голову, прижимаясь спиной к дверям.

— Юль, — он подходит ко мне, топчется рядом.