Ненавижу. Скучаю. Люблю

Теперь вот он ищет свою Золушку, да только найти никак не может. Шест почесал затылок, и предложил поискать вместе. Все же два человека лучше одного. И они по новой обошли каждый угол, пока Витя не предложил глянуть в туалетах. Ну, мало ли, вдруг прекрасная принцесса плачет там. Антон почему-то об этом не подумал изначально, а может и хорошо, что не подумал. Потому как на пути в дамскую комнату они и застали Юльку с этим Гришей.

Спину у Левакова сковало от напряжения, когда его взгляд упал на их руки. Какого черта этот лис держал в своих ладонях ее тонкие пальцы.

Какого черта она ему улыбалась. Снегирева тоже заметила парней, но ситуация особо не изменилась. Разве что она вырвала руку, однако улыбка и взгляд продолжали быть прикованы к Грише.

Терпеть это было выше сил Антона. В груди разливался дикий пожар ревности, пальцы сжимались, впиваясь ногтями в кожу. Он бы мог сорваться с места и прямо с размаху дать под дых этому лису. Но сдержался. Не хотелось выглядеть последним дураком. Его тут, понимаешь ли, отшили, указали на дверь, сказали, что по какой-то неведомой причине они не подходят друг другу.

Так что махать кулаками и предъявлять будет странно. Не найдя лучшего решения, Леваков сорвался с места и пошел прочь.

Витя последовал следом, то и дело оглядываясь. Они сели молча в машину, и уехали с яркого торжества, где явно были лишними. Дурацкая все-таки идея, дурацкий карнавал. Выставили себя на посмешище. Снегирева просто посмеялась с Антона.

— Зря ты ему не вмазал, — сказал вдруг Витя, спустя почти двадцать минут молчания.

Леваков поднял голову и только сейчас понял, что они выехали куда-то за пределы города и мчат по пустой вечерней трассе.

— Зря, — согласился Антон, не столько из-за ревности, а больше, чтобы выпустить пар. В мыслях так и мелькало, как Юлька на него смотрит. Спятила она что ли? Бегала за Леваковым, души в нем не чаяла, а теперь что? Прошла любовь, завяли помидоры? Глупость какая-то. Женская логика вообще одна сплошная глупость, не поддающаяся логическому пониманию.

— Так может, вернемся? — оживился Шест, выжимая педаль газа. На спидометре уже показывало сто семьдесят. Витя нажал кнопку на руле, и стеклоподъемники начали медленно опускаться. Салон заполнил прохладный осенний ветер, проникая под одежду. Шестакова высунул руку в окно, раскрывая ладонь.

— Зачем? Посмотреть, как она танцует с другим?

Витя повернул голову к Антону, разглядывая его профиль. Какое-то время он молчал, а потом резко дал по тормозам.