Ненужная дочь фермера

Зачерпнула зерна из бочки и высыпала его в траву, чтобы курицы утром поели. Всего я насчитала двенадцать куриц и одного петуха, все они имели удобные насесты в просторном курятнике.

– Что ж, – пробормотала я самой себе, – хоть что-то Альфред оставил, с голоду не умрем.

Я собиралась вернуться в дом и с утра проверить, снесли ли курицы яйца, но пришлось встретить Верду. Старушка внезапно появилась во дворе, даже калитка не скрипнула.

– Зачем пришли? – любезничать с ней я не хотела. Даже подумала, не сбежать ли в дом и не запереться ли на замок.

– Ты мне за ночь не заплатила, – Верда уперла руки в бока. – Думала, пила мой чай, спала на моей кровати бесплатно?

– Что вам нужно, Верда? – вздохнула я устало. – Денег не берете, одежду я бы вам отдала, если бы попросили, но вы ее своровали!

– Творога миску неси, – проворчала она. – Что мне твои деньги?

Творога мне было не жалко. К тому же его в холодной кладовой полно, а хранится он недолго. Я вынесла Верде довольно большую миску с творогом, в надежде, что после этого старушка отстанет.

Верды во дворе не было. Я хмуро вглядывалась в темноту и даже негромко позвала ее, но старушки и след простыл.

Первой мыслью было, что Верду вдруг замучила совесть, и она ушла.

Ржание Фиалки разнеслось на всю округу. Я не привязывала лошадь, оставила ее в сбруе в загоне и собиралась утром отвести на поляну.

Фиалка била копытами, Верда орала, а я оставила миску с творогом на крыльце и бросилась к загону. Калитка была распахнута настежь. Фиалка неслась в мою сторону на всех парах, Верда крепко держалась за узду, лошадь волочила старушку по земле, и как остановить ее я не представляла.

– Отпусти узду! – крикнула я Верде, но та меня вряд ли услышала.

Мне пришлось отпрыгнуть, чтобы не быть растоптанной. Поднятый шум разбудил соседей, в их окнах загорелся свет. Я кричала, звала на помощь, а Верда орала где-то уже вдалеке. Страшно представить, что стало со старушкой.

В панике я металась по двору. Лара выскочила из дома и с плачем бросилась ко мне.

Из дома напротив, где жил незнакомый мне мужчина лет пятидесяти, донеслось грубое:

Его сосед, и по совместительству сосед семьи Марка, молча наблюдал за происходящим из окна.

Фиалку я больше не слышала, как и Верду. Заливались лаем псы, из леса донесся одинокий вой, в высокой траве наперебой пели сверчки.

Я прислушивалась к звукам, стараясь уловить среди них топот копыт.

– Фиалка сбежала? – грустно спросила Лара.