Но как оказалось, она уже ни один раз сбегала из дворца в город. И даже бегала на праздник Маланьи с алой лентой в косе! А ты сама прекрасно понимаешь, что творится на подобных праздниках.
Княжна замотала головой. Она не верила, что ее сестра способна на такое. Павла же молча выслушала тираду княгини и, когда та умолкла, с полуулыбкой заметила:
- Как же Вы узнали, княгиня, что Ваша падчерица уже не девушка? Неужто свечку держали?
Отсана вспыхнула, попыталась что-то ответить, но Павла снова стала серьезной:
- Агата чиста и невинна!
- Ну если не считать одного робкого поцелуя с симпатичным принцем, - шепнула Майя Демьяну.
Тот опустил голову, пряча улыбку.
- А Вы, княгиня, бездоказательно оболгали ни в чем не повинную девушку! Посмели ударить ее! Не оказали помощи, не обработали раны! Заперли в холодной камере! – на каждое высказывание Павлы природа отзывалась очередным громом. – Ваш поступок низок и бесчестен. Но ему хоть можно найти какое-то объяснение – Агата Вам не дочь. Но Вы, князь….
Вы можете не любить дочь, можете унижать ее, даже имеете право выдать замуж за того, кого пожелаете. Но желать ей смерти…
- Я не желал дочери смерти, миледи! – вспылил Радим. – Я не знал, что ситуация так серьезна. Мне не докладывали…
- Все верно. Служанка, которая ухаживала за княжной, докладывала все Вашей жене, Вам же просто была неинтересна Ваша дочь. Ну и умрет – меньше забот будет. Вы же и так с самого рождения похоронили ее для всего мира.
- И что Вы предпримите? Расскажете все это общественности? Королю? – Радим кинул взгляд на принца.
Тот промолчал, но взгляда не отвел, уверенно встречаясь глазами с князем.
- Это право мы оставили за Агатой. Княжна сама решит, как поступить, - ответила Павла. – Хотя, безусловно, мы не можем оставить все это безнаказанным. Одно дело, когда это касается отношениям внутри семьи, но другое дело, когда задевают честь ворожей.
- Простите, миледи, но каким образом мы оскорбили вашу честь? За отнятое время…
- Вы не только чуть не убили свою дочь, князь, но и едва не лишили нас сестры!
После сказанного в кабинете повисла практически звенящая тишина.
Первой сообразила Русана.
- Сестры… Агата… ворожея? – выдохнула она, прижимая ладони к щекам.
- Все верно, княжна, - кивнула Павла. – Еще одно доказательство в пользу невиновности Агаты. Ведь только чистая душой и телом девушка может пробудить этот дар.
- Но как такое может быть? Дар пробуждается до восемнадцати лет.
