— Зато сейчас самое время нормально поговорить, Арион, — настаиваю я. — Приглашаю тебя в мое поместье “Солнечный цветок”.
Я делаю приглашающий жест и киваю на новую вывеску, намекая, что, если он не заметил, тут многое за время его отсутствия изменилось.
Рабочие провожают Тардена странными взглядами, как будто знают его. Особенно тип с глубоким шрамом под правым глазом и кривой улыбкой. Надо быстрее заканчивать с черновыми работами. Мне явно больше нравилось работать с крестьянами из ближайшей деревни.
Мы проходим через арку на подъездную аллею, а Арион сжимает челюсти так, что на скулах гуляют желваки.
Мне даже не приходится ничего рассказывать и акцентировать внимание дракона. Все же его должность обязывает быть наблюдательным. Остается получать удовольствие от того, как удивленно поднимаются его брови.
Вид самого дома, раскидистого драконова дерева, которое практически обнимает фасад особняка, того, как все преобразилось, похоже, заставляют Тардена хорошенько задуматься о том, с чего он начал встречу и что он мне вместо всего этого может предложить.
Напряжение между нами такое, что хоть ножом резать можно, и каждый из нас понимает, что одно-единственное неправильно сказанное слово может иметь взрывной эффект, и нормального разговора не получится.
Я слежу за его движениями: ощущение, что он долго нормально не спал, а плечи напряжены так, будто на них лежит вся тяжесть мира. Что-то его до безумия беспокоит.
Мы молча проходим через преобразившийся холл к библиотеке — самому спокойному месту в особняке.
Сюда заходит лишь Вард иногда и Рина. При чем, если Варду интересны старые фолианты о первых годах драконов в этом мире (написанные людьми и, похоже, собранные хранителем за годы жизни), то его сестра берет только легкие романы о любви, которые, на удивление, тоже находятся здесь.
— Итак, еще раз здравствуй, — я присаживаюсь в кресло у окна, из которого виден сад и то, как Рина с Лирой возятся около кустов роз. — В чем спешка? Давай ты хоть раз постараешься мне объяснить, а не ходить вокруг да около.
Тарден проходит, стоит несколько мгновений, наблюдая из окна за женщинами, а потом садится в кресло.
— Я очень рад тебя видеть, — произносит он и накрывает своей рукой мои пальцы, лежащие на подлокотнике."
"Арион присматривается ко мне, следит, будто выжидает: выдерну я руку или нет? Кажется, что его ладонь греет не столько мои похолодевшие от волнения пальцы, сколько отогревает душу, особенно после такой “веселой” встречи.
