И решимости даже становится больше!
— Это мои деньги, — твердо говорю я, а потом договариваю, только тише: — Мачеха подложила меня под дракона. Я не сочла правильным отдавать оплату ей.
Лицо Ли резко меняется, и она очень (я бы сказала с тремя восклицательными знаками) неприлично ругается, а потом накрывает своей сухонькой, но сильной рукой мою руку.
— Я всегда говорила твоему отцу, что прогнившая она, его Августа, — немного ворча произносит Ли. — Но у них там были какие-то свои отношения. Тебя только было жалко.
Она тяжело вздыхает и решительно берет палку.
— Идем, — командует она. — Расскажешь мне все-все по дороге. А на Марту ты не обижайся. Много тут сброда разного ходит и меня ищут, так что она не со зла.
Старушка вытаскивает из кармана пару монет и оставляет на столике.
Дальнейшее путешествие оказывается не столь комфортным, как в первой карете, да и по времени намного дольше. Лира Бранкс, или как ее зовут в округе тетушка Ли (а для некоторых безумная старуха Ли), знала отца Адалии с детства.
Они дружили втроем: папа Адалии, ее мама и племянница Лиры, которая стала кормилицей.
И когда пришло время, именно тетушка Ли помогла с оформлением кусочка земли и небольшого домика, чтобы мачеха не смогла легко забрать хотя бы это. С тех пор и ждала, когда же я появлюсь, чтобы забрать свое и продать. Ну или, как это происходит сейчас в моем варианте — чтобы спрятаться.
Я, в свою очередь, рассказываю то, что могу из воспоминаний Адалии. Хотя лично по мне лучше бы это все вообще не вспоминать.
До сих пор не понимаю, как Адалия со всей ее чистой и светлой душой вообще это все пережила?
— Ну ничего, девочка, — тетушка Ли хлопает мне по колену ладонью. — У нас хоть и тихо, но не скучно. Дела всегда есть, но люди вокруг добрые. Да и я тебя в обиду не дам.
Так-то и я себя больше в обиду не дам. Ни мачехе, ни сестре… Ни драконам там всяким. Даже привлекательным!
— Мы почти приехали, — говорит старушка и, кажется, сама уже ждет не дождется, когда же это произойдет: она все чаще меняет положение, похоже, ее нога не дает ей долго спокойно сидеть.
К закату монотонный ландшафт вдоль дороги сменяется деревенькой. Ветер доносит до меня гомон птиц, стук топоров, лай собак и смех играющих ребятишек. Я из любопытства выглядываю из окна.
Деревянные домики крепкие, но явно старые, сложенные из грубо обтесанных бревен и покрытые потемневшей от времени соломенной. Редкий дом выложен из камня и обмазан глиной.
