На них играли несуществующие отблески солнца и, даже на расстоянии я чувствовала мощь, скрытую в древнем клинке.
Хотелось оскалиться и зарычать, но я лежала. Слушала, наблюдала, сжимая в кулаке заветную ленточку
Не со звоном, а с глухим скрежетом демон достал меч из ножен, и желание вскочить стало почти непреодолимым
Я узнала его, клинок по лезвию которого струилось черное пламя, а с острия медленно капали тугие, сочные капли крови. Они никогда не засыхали, а пламя никогда не утихало.
Меч Саоры. Сокрушитель Грани.
Проклятое орудие, хранящееся на самом дне подземелий Райгарда. И теперь оно было в руках Байрата.
А я, наконец, поняла, что задумал этот предатель. На что он отважился, одержимый жаждой власти.
Разорвать грань между верхним уровнем и Болотами Забытья, выпустить на поверхность орду низших демонов, и с их помощью поработить мир за миром.
Безумец!
То, что он задумал, даже среди демонов каралось смертной казнью. Потому что низшими нельзя управлять, ни у кого не хватит сил удержать этот поток под контролем, и тогда погибнет все.
Не останется ни этого мира, ни Райгарда, ни Светлых, ни Темных, ни демонов, ни паладинов, только мертвые зловонные топи.
Дайрат поднял меч Саоры, устремив его острием к небу. Черное пламя взметнулось в высь, а кровавые капли падали с рукояти на раскаленную брусчатку, прожигая ее насквозь.
С диким ревом, от которого содрогнулись горы на востоке, демон вонзил клинок в землю. Тут же взвыл лютый ветер и загремело в рассерженных небесах.
Мир не хотел гибнуть.
Дайрат словно щепка отлетел в сторону, а древний клинок, жадный до крови и разрушений, начал сам яростно вгрызаться в землю. Сантиметр за сантиметром приближаясь к точке разрыва.
Я кинула свои силы наперерез ему. Песок яростно откликался на мой зов, становился прочнее стали и тверже гранита. Каменел вокруг острия, замедляя его продвижения, блокировал, поглощая дикую мощь.
Тем временем остальные пришли в себя. Светлые оказались с одной стороны, прихвостни Дайрата с другой.
И никто из них не двигался, все смотрели на гудящий, подрагивающий от напряжения меч. Кто-то с предвкушением, кто-то с горькой обреченностью. И только сам Байрат – с лютым, полным ненависти оскалом.
— Кто держит его?
Ответа не было.
— Кто смеет мне мешать?!
Я сильнее сжала ленточку.
Он зарычал и раскрытой ладонью ударил по земле. Голубая, сверкающая паутина устремилась от нее к мечу. Сделав круг, замерла, а потом ринулась в мою сторону.
