Я же поступила необдуманно. Не разведала обстановку, и создала самой себе трудности.
Рука снова потянулась к ленточке.
Надо просто сорвать ее, сжать в кулаке и впустить свои силы обратно. И тогда мне потребуется всего несколько часов, чтобы выгрести и сжечь весь мусор, расчистить заросший сад и привести в порядок изуродованный дом.
А потом создам новую ленточку. И все будет хорошо.
Я уже почти сорвала ее, но снова остановилась, представив, как изумятся местные, когда увидят, как преобразилась усадьба за столь короткий срок.
Рука снова опустилась. Нельзя.
Я взялась за ржавую ручку и потянула ее на себя. Калитка поддалась всего на пару сантиметров, а потом нижние прутья уперлись в землю и застряли.
Я дернула еще раз, вкладывая в этот рывок все свои жалкие силы, но результат остался прежним — калитка не открывалась. Чтобы открыть – нужно немного подкопать снизу."
"Лопаты у меня не было, поэтому я подобрала внушительный осколок стекла, прихватила его подолом, чтобы не изрезать руки, и принялась расковыривать сухую, неподатливую землю.
Сначала мне удалось освободить один прут, потом второй, а с третьим пришлось повозиться, потом что он уперся в камень. Работа продвигалась медленно. Мне банально не хватало сил и сноровки. Я запыхалась, вспотела и была вынуждена то и дело сдувать со лба еще влажные пряди волос.
Наконец, подкоп под калиткой был готов. Отбросив стекло в сторону, я вытерла вспотевшие руки об подол и снова взялась за ручку.
В этот раз калитка поддалась. Медленно и с надрывным скрипом она распахнулась, открывая передо мной запущенный двор.
Когда-то тут была расчищенная площадка и светили красивые фонари, а дальше по саду разбегались ухоженные дорожки, отсыпанные мелким речным щебнем камнем, в обрамлении красных треугольных кирпичей.
Те кирпичи давно искрошились, а сквозь щебень пробивался наглый одуванчик и репьи.
Осторожно ступая по битому стеклу я отправилась дальше, с каждом секундой приходя все в большее недоумение.
Кому потребовалось уродовать такое красивое место? Пришлым бродягам? Или это местные ополчились на Лилию, после ее «предательства» и разнесли здесь все, чтобы ей было некуда возвращаться.
Я больше склонялась к последнему варианту.
Прежде чем зайти внутрь, я прошла вдоль серых, заляпанных стен дома. Мимо сарая с обвалившейся крышей и разоренных курятников. И в конце уткнулась в запущенный сад. Яблони и груши запаршивели и тонули в непролазном буреломе. Кругом паутина, крапива и грязные обломки.
