Отец тоже велел выразить благодарность
— Я польщена.
Кивнув на прощание Даррену, я ушла во двор.
За калиткой надрывно скрипнула старая телега, и Светлый уехал, а вот новый гость протиснулся за мной, хотя его и не звали.
— Как тут грязно, — он брезгливо сморозил нос.
— Было хуже. В мое отсутствие здесь хорошо постарались вандалы
— Ужас. Я слышал, что усадьбе досталось, но не знал, что все так плачевно.
Врал. Я точно могла сказать, что надпись «потаскуха» на торце здания он выводил своей рукой, и вонючая кошка в шкафу — его рук дело.
— Ерунда, — улыбнулась я, — ничего непоправимого. Будет еще лучше, чем прежде.
Он тоже улыбался, только улыбку перекосило. Не нравилось ему, что у Лилии не было ни слез, ни сожалений.
Я же смотрела на него и никак не могла понять, что нашла она в нем? Или настолько наивна и глупа была, что позволила себя обмануть? Он него же за версту разит слабостью, подлостью, жадностью. Варрах таких на цепь сажал и заставлял ради миски помоев ползать на пузе.
Юджин принюхался:
— Вкусно пахнет.
Угостишь?
— Нет
Получив прямой отказ, он растерялся, на миг не удержав маску благодушного парня.
— Нет?
С деланным сожалением я развела руками:
— Ничего не осталось. Даррен прожорлив.
Про Охотника говорить не стала.
— Его значит накормила…
— Он мне помог, и я как хорошая хозяйка была обязана накормить его ужином.
— Позвала бы. Я тоже помог, — надменно обронил он
— Хорошо, идем. Работы еще много. Пока ты делаешь, я приготовлю ужин и тебе.
Бросаясь громкими словами, Юджин не ожидал продолжения, и теперь не знал, как выкрутиться
— Уже темнеет…
— Боишься темноты? — насмешливо поинтересовалась я, — или глава Эберли не разрешает тебе гулять так поздно.
Он вспыхнул
— Лилия! Я не узнаю тебя!
— Много времени прошло, Юджин. Той Лилии больше нет.
Я заместо нее. К несчастью для тебя.
Если голову пронырливого Охотника мне хотелось насадить на пику, то этого скормить псам.
Вожак, крутившийся неподалеку, в ответ на мои кровожадные мысли облизнулся и одобрительно закрутил обрубком хвоста.
"
"— Когда ты такая, мое сердце бьется еще быстрее, — выдохнул Юджин, пожирая меня взглядом.
— И что?
Мои вопросы ставили его в тупик и выводили из себя.
— Как ты можешь быть такой жестокой и равнодушной? Лилия, которую я знал, была нежной, как утренняя роса, и ласковой, — Юджин провел кончиками пальцев по моей щеке.
Дурой она была.
Его присутствие утомило меня. Я отстранилась:
— Уходи. И больше не появляйся. Тебе здесь не рады.
