Надо было подставлять лесенку, чтобы забраться под крышу, но от одного взгляда на эту самую лесенку, криво сбитую из грубых, местами трухлявых жердей, у меня тряслись колени.
— Да что б вас всех! — в сердцах швырнула кисточку в банку и, поставив руки на пояс, уставилась наверх. Туда, где мирно плыли белые завитки облаков.
Слишком сложно было принять такую глупую, никчемную слабость.
Пребывая в дурном расположении духа, я прогнала псов на охоту и велела не возвращаться без птицы, потому что крольчатина уже надоела.
Потом подозвала своенравного кота и отправила его за деньгами. От того, что он притащил в прошлый раз осталось лишь несколько медяков.
Всех озадачила.
Сама же занялась мелочами, которые не требовали ни наклонов, ни приседов.
Тошно было, нудно. Ни помогла не растяжка, ни растирание. Такая незначительная, неважная боль – ее можно даже не замечать, но тело словно чужое – и это меня злило больше всего.
Ближе к вечеру, устав от собственной неуклюжести, я отправилась в город, в лавку лекаря.
Может, у них тут зелья какие есть? Снадобья, способные вернуть контроль над телом, одеревеневшим из-за тяжелой работы. Лично в моем арсенале такого барахла не было. Ни один демон на моей памяти не жаловался на то, что у него подгибались ноги, после дня, проведенного в обнимку с лопатой, и не делился рецептом мази, от которой спина перестает болеть.
Скажи кому – засмеют.
В Сандер-Вилл я отправилась пешком. Чтобы размяться, разогнать кровь…да и просто потому, что не могла ехать верхом.
Каждый шаг Сэма отдавался болью внутри бедер и пояснице.
— Слабачка! Никчемная личинка! Неженка!
Шла медленно, вразвалочку, и только на подходе к городу, заставила себя выпрямиться, расправить плечи и ступать степенно. Получалось так себе — движения оставались скованными и стоило только неудачно поставить ногу на брусчатку, как простреливало от колен и до самой макушки.
В лавке целителя было сумрачно и душно.
Все окна затянуты плотными шторами, чтобы свет не прорывался внутрь и не портил зелья в пузатых склянках, рядками выставленных на узких полках. В воздухе витал тяжелый аромат трав, хвои и чеснока.
Стоило мне переступить через порог, как над дверью звякнул тихий колокольчик. И в тот же момент из-за пестрой занавеси выскочил хлипкий мужичонка с длинной чахлой бородкой.
— Чего изволите?
— Переусердствовала в саду, — скупо произнесла я.
