Ненужная мама. Сердце на двоих

А что если с ребенком на руках? – давлю на его родительские чувства, раз уж инстинкт самосохранения напрочь отбит.

Врачи – самые отвратительные и вредные пациенты. По себе и своим родным знаю. Способны вылечить население всего города, но не в силах позаботиться о собственном здоровье.

- Алиска ножки поджимает постоянно, кряхтит и орет при этом, - переключает внимание на дочь.

- Кишечная колика обостряется на фоне вируса, так бывает. Сейчас оботремся влажным полотенцем, примем лекарства, сделаем массажик – и баиньки, - улыбаюсь девочке, а она, не понимая ни слова, продолжает заинтересованно слушать меня, округлив мутновато-синие глазки.

Улавливает тембр моего голоса, добрые интонации и затихает.

- К нам Астафьева должна была приехать, заслуженный педиатр. Я ее лично знаю, - не унимается Гордей, испытывая меня острым, пронизывающим взглядом, будто выискивает во мне изъяны.

- Да, но ее участок передали мне, так что придется вам теперь меня терпеть. Или записаться в частную клинику, - бойко парирую, выдерживая наш тяжелый зрительный контакт.

Одинцов сдается, отворачивается и устало потирает переносицу.

- Платно не всегда значит качественно, - произносит истину, с которой я тоже отчасти согласна. Среди частных врачей не меньше бездарей, чем в рядах государственных. Все зависит от конкретного человека и степени его ответственности.

- Я сама с ребенком справлюсь, идите в душ, - смело приказываю, многозначительно покосившись на его обнаженный торс, покрытый бисеринками пота.

Гордей медлит.

Не слушается. Невероятно упертый и твердолобый.

- Позже, - рвано отрезает. Он начинает раздражать даже меня, стойкую и уравновешенную от природы. Как его коллеги выдерживают? Или только мне выпала честь лицезреть Одинцова настоящим? Говорят, болезнь вскрывает истинное лицо человека. И его характер. Так вот, у Гордея он отвратительный.

– Я вас к малышке в таком виде не подпущу. Антисанитария, - перехожу в нападение. Все равно он не реагирует, будто врос в пол и пустил корни, как вековой дуб.

- Не переживайте, если я ограблю квартиру или вдруг похищу ваше плачущее сокровище, вы теперь знаете, где меня искать, - шутливо добавляю, бережно переодевая Алиску. Нежно провожу пальцами по ее бокам вниз, вынуждая вытянуть ножки. – Поверьте мне, когда я уйду, у вас не будет времени на душ. Пользуйтесь, пока я добрая.

В нем словно ломается что-то. Глаза цвета ртути из разбитого градусника и такие же токсично-опасные кружат по мне, препарируя без скальпеля.