Ненужная мама. Сердце на двоих

На этот раз с меню, за которым мгновенно прячется Вика. Листает его, делая вид, что занята заказом. А на самом деле не различает ни буквы и не вчитывается в названия блюд. Как и я… Картинки и строчки плывут перед глазами. Какой, на хрен, обед, если кусок в глотку не лезет? Если мысли роятся в голове, разрывая череп. Если выворачивает наизнанку от мысли, что Вика опять уйдет, а мы так ничего и не решили.

- А-ам? – просит Алиска, тыкая пальчиком в страницы.

Градус напряжения опускается до отметки минус. В кафе воцаряется тишина, нарушаемая лишь перешептываниями других посетителей.

Вика невольно улыбается, просветлев и расслабившись. Поворачивается к малышке, одной рукой обнимая за плечики и двигаясь ближе, чтобы ей было лучше видно.

- Моя прелесть, конечно! Давай что-нибудь закажем, и я тебя покормлю. Смотри, что тут есть, - указывает в меню. - Гордей, у нее есть какие-то ограничения в еде? Может быть, аллергия?

Спрашивает так свободно и просто, будто мы не были на грани нервного срыва пять минут назад.

Я не такой отходчивый. Мне нужно время, чтобы остыть и переключиться. Чтобы сделать вид, что все в порядке. Чтобы еще немного поиграть в семью.

Глубоко вбираю спасительный кислород, которого мне так не хватает. Мысленно считаю до трех и обратно.

- Нет, - отвечаю на выдохе. - Но ест она плохо. Мы по часу сидим над тарелкой, - насильно приподнимаю уголки губ.

- Ничего, у меня опыт есть. Двойняшки тоже привередливые, - как бы невзначай сообщает Вика, неосознанно причиняя мне боль.

Я ни черта не знаю о родных детях. Приходится собирать информацию по крупицам. И такими темпами я нескоро с ними познакомлюсь. Вряд ли они втроем просят меня и примут. Все, что мне остается – биться лбом в закрытую дверь.

Наблюдаю за лучшей мамой, о которой только можно мечтать, в то время как она трепетно общается с моей дочерью от другой женщины.

- Алисонька, может, котлетки паровые с пюре…

- Какетки! Да! – хлопает в ладоши кроха, неверно услышав слово.

- Думаю, мы с тобой говорим на разных языках, - мило хихикает Вика, и этот смех дарит тепло и надежду.

Молчу и не двигаюсь, будто меня не существует, пока она делает заказ, объясняя что-то официантке. Изучаю ее, не моргая, слежу за каждым жестом и движением. Родная и одновременно такая далекая. Изменилась, но сохранила в себе лучшие качества – доброту, сочувствие, любовь к детям.

Лишь одно в ней постоянно и непреложно. Она так и осталась женщиной, которой я недостоин.