Ненужная мама. Сердце на двоих

Ни капли не цепляет, потому что в этот момент я сосредоточен на его словах.

Нет и не было ничего…

Ощущаю себя полным идиотом, но в то же время… как будто груз падает с плеч. Я не имею права требовать от Вики любви и верности. Она ничего мне не должна, и я сам в этом виноват. Между нами одна ночь и мое направление на аборт. Ничего хорошего она от меня не видела. Только отдавала свое тепло.

Все понимаю, однако в глубине души эгоистично радуюсь, что она осталась моей.

Почему? Нет ответа.

Я недостоин ее. Никогда не был.

- Не тебе меня поучать, Демин, - отмерев, продолжаю нашу напряженную беседу. - С пациентками не спишь, говоришь? А с замужними акушерками, значит, можно? – киваю на дверь, за которой скрылась рыжеволосая девушка. Поняв мой намек, Герман мрачнеет и проводит большим пальцем по царапине на щеке. - Высокие отношения.

- Пошел ты на… - прочищает горло, нервно дернувшись вперед и облокотившись о стол. Кресло под ним жалобно поскрипывает. - Не вмешивайся не в свое дело.

Отмахивается, как от надоедливого комара, и подпирает подбородок кулаком.

- А я ради Вики отделение возглавил, - протяжно вздыхаю.

Переглянувшись с хмурым Деминым, горько усмехаюсь. Мы в чем-то даже похожи, хоть не признаем это. Застряли в обычной больнице, чтобы решать личные проблемы. Врачи года! У меня частная клиника, у него высокая должность в Германии.

- Очнулся… Не поздно ли? – жестко припечатывает меня сложным вопросом.

- Надеюсь, что нет… Я не знал, - роняю голову, неистово массирую пальцами переносицу, прикрыв глаза, перед которыми мелькают звездочки. - Она мне справку об аборте прислала. Впервые своих детей я увидел там, у лифта. До этого момента был уверен, что… их больше нет, - голос срывается, и я мысленно ругаю себя за проявленную слабость.

- Ты же сам этого хотел, Одинцов.

- Ради ее блага, - выдаю честно, но звучит как жалкая попытка оправдаться.

Секундная пауза, после которой Демин уточняет негромко и хмуро:

- Ты знал о ее диагнозе?

- У моей покойной жены был такой же, - выпаливаю на одном выдохе. Спустя годы уже не так больно, будто рана зарубцевалась. А вот та, что рядом, оставленная Викой, до сих пор кровоточит. Значит, живой. И все еще чувствую.