Онлайн-библиотека книг
Нехотя соглашаюсь, но не могу отделаться от мысли о том, что фамилию позорю одним своим присутствием на месте «преступления». – Гор тепло о вас отзывался. Спасибо, что помогли ему справиться с Лисуней в самую трудную минуту.
По-родительски поглаживает меня по плечу, а я стою, как кол проглотила, и не шевелюсь. Неотрывно смотрю в серые глаза Гордея, будто завороженная. Ищу в них поддержку, но нахожу лишь зеркальную растерянность. Напряжение зашкаливает, хоть внешне мы невозмутимы. Для нас обоих ситуация неоднозначная и неловкая.
- Что вы, я просто выполняла свою работу, - отвожу взгляд в сторону ванной. - Гордей Витальевич все делал сам. Он прекрасный отец.
Понимаю, что вести светскую беседу с матерью своего… любовника, не хватает выдержки. Наносная броня оказывается из хрупкого хрусталя. Трескается, покрываясь паутинкой, и, пока она окончательно не рассыпалась на осколки, я сбегаю под предлогом, что нужно помыть руки перед осмотром.
В суматохе оставляю дверь приоткрытой. Сквозь шум воды улавливаю обрывки разговора.
- Сегодня в клинику больше не поедешь? Нет дежурства? – уточняет Олеся Яковлевна и сразу продолжает: - Тогда я пойду ужин готовить. Вечером сядем - Алису помянем.
Вздрагиваю от ее дикой фразы, а потом понимаю, что она говорит не о малышке, а о ее матери.
Значит, Гордей назвал дочку в честь жены? Сила его любви вызывает уважение и… причиняет боль, потому что адресована не мне. И никогда не будет.
Я знала, на что шла. Знала ведь! Но от этого не легче…
Стряхнув воду с ладоней, упираюсь в край раковины и устремляю взгляд на свое отражение в зеркале.
Отключаю влюбленную девушку Вику и призываю на помощь педиатра Богданову.
Чтобы поддержать легенду, направляюсь в детскую.
На кухне гремит посуда, в воздухе витают ароматы еды. В квартире Гордея так уютно, по-домашнему… и только я лишняя здесь.
Слышу шаги за спиной, но не оборачиваюсь. Как можно спокойнее крадусь в комнату, где спит Алиска, и склоняюсь над кроваткой. В углу на перекладине по-прежнему висит мой крестик. На память.
