Ненужная мама. Сердце на двоих

Если бы болезнь вскрылась до зачатия, мы бы не планировали беременность, - обреченно вздыхаю. – Если бы я был чуть внимательнее…

- Глупости, я чувствую себя прекрасно! – восклицает, отшатываясь от меня, но следом обнимает еще крепче. - В конце концов, мой муж – лучший кардиолог, который держит руку на пульсе. С тобой мне вообще ничего не страшно. Ты меня с того света вытащишь, если потребуется. Потому что любишь, - давит на чувства, когда я сам и так уже всмятку.

- Все эти дни я общался с коллегами.

Созвонился с несколькими заслуженными врачами страны, взял консультацию в одном из ведущих кардиоцентров мира, - сообщаю аккуратно, чтобы подвести к главному. - Все в один голос вынесли вердикт – тебе необходимо сделать аборт, пока сроки позволяют, затем провести операцию на сердце, а через несколько лет можно опять планировать детей."

"- А этого ребенка, значит, в утиль? – любовно обхватывает руками свой плоский живот.

- Так надо, Алиса, - чеканю жестко, обижая ее. – С твоим анамнезом это оптимальный вариант.

- Как же наш малыш? Он ведь тоже живой, – чуть не плачет.

- Между ним и тобой я выберу тебя.

- А я – нет! Я буду рожать, Гордей, - звучит в ответ непреклонно. - С тобой или без тебя. Выбирай…

Черты красивого лица ожесточаются, демонстрируя решимость и злость, постепенно расплываются, смешиваясь в бесформенную мутную массу, и превращаются в совершенно другой образ… Не менее ценный для меня…

Боль возвращается. Горит в груди, пульсирует в висках.

Выворачивает наизнанку.

Вика смотрит на меня, не моргая. Холодно, мрачно, презрительно. В уголках перламутрово-карих глаз собираются слезы, так и застывая там, будто она сдерживает их силой мысли. В этот момент до боли напоминает Алису, и я напряженно жду, когда с ее губ тоже сорвется: «Я буду рожать!» Судорожно перебираю в разбитом мозгу варианты, как переубедить Вику. Я должен.

На этот раз я ее спасу, чего бы мне это ни стоило.

- Тебе нельзя рожать, особенно двойню, - добавляю ледяным тоном, сминая заключение УЗИ.

В мучительной тишине проходит минута… Две…

Ответа не следует. Вика медлит, размышляя над моими словами. Опустевшим взглядом наблюдает, как я неосознанно терзаю пальцами ее историю.

На доли секунды опускает ресницы – и взмахивает уже влажными. Проводит пальцем по кончику носа, шумно вбирает воздух и отводит взгляд, чтобы сдавленно шепнуть:

- Хорошо.

- Что? – переспрашиваю, не веря собственным ушам.