Ненужная мама. Сердце на двоих

Мне пытаются всучить мяукающего ребенка, а я отмахиваюсь от свертка, поднимаюсь с места и становлюсь рядом с кардиологом. Он тоже профессионал, но не бог. Как и я… Включаюсь в работу, помогая ему реанимировать мою… теперь уже пациентку. Стараюсь забыть на секунду, насколько она ценная для меня, и абстрагироваться.

Сам беру в руки дефибриллятор.

Прямая дергается на мгновение – и опять превращается в тонкую нить.

Не уходи, прошу!

Врач во мне признает, что все кончено, и отмечает время смерти, а мужчина… медленно погибает вместе с ней.

Оба не справились.

Я потерял ее. Это полностью моя вина.

Бросаю взгляд на бледное, безжизненное лицо и открываю рот в немом крике. Вместо жены на холодном столе…

- Вика… Нет!

Просыпаюсь в лихорадке и сразу же хватаюсь за телефон, проверяя список пропущенных.

Ни-че-го. Пусто.

На часах десять вечера, а она так и не перезвонила. Я каждые пять минут смотрел на дисплей в ожидании сигнала. Ни на миг не выпускал трубку из рук, даже когда провожал родителей и укладывал Алиску.

В какой-то момент я вдруг отключился у детской кроватки, будто у меня внутри аккумулятор сдох.

Сейчас дочка ворочается, потревоженная шумом и, наверное, моим голосом. Не исключаю, что я звал Вику во сне. Слишком реалистичным был мой кошмар.

Аккуратно укачиваю малышку, а сам гипнотизирую контакт Богдановой.

Первый порыв – набрать ее номер, несмотря на поздний час и наш уговор. Наплевав на все, я поддаюсь ему.

Спустя долгие месяцы разлуки я осознал и принял неизбежное: Вика очень дорога мне.

До боли. Но ведь это не значит, что ее постигнет та же судьба, что и мою жену?

На этот раз я все сделал правильно! Я уверен, черт возьми!

С ней ничего не могло случиться! Я спас ее и отпустил, что в нашей ситуации было лучшим исходом… Однако долгие гудки заставляют мои внутренности скрутиться в морской узел.

Трубку так никто и не берет. Я не сдаюсь. Настойчиво звоню еще раз. И еще… Телефон нагревается в руке, а я сбиваюсь со счета, сколько вызовов улетает в никуда.

Разозлившись, оставляю Алиску и вылетаю на кухню.

Нахожу на столе начатый отцом коньяк, наливаю себе в обычную кружку – и выпиваю залпом. Алкоголь обжигает горло. Морщусь. Черт, я забыл, когда употреблял в последний раз. Очень давно.

Обреченно падаю на кухонный уголок, откинувшись затылком на холодную, твердую стену. Нервно вожу пальцем по дисплею телефона. Проходит минута, две… Неизвестность душит, а тревога не отступает.

- Богданов, мать его…

Спохватившись, судорожно ищу контакт ее брата.