Для меня Настя кажется такой маленькой, хрупкой, словно игрушечной, а сейчас ещё и беззащитной.
– Четырнадцать, – отвечаю рассеянно, строя предположения, зачем могла понадобиться Яся.
– Ого, какой старый, – тянет разочарованно Настя. Одной фразой сбивает меня с ног, словно я получаю подножку прямо перед финишем.
– Я? – вскидываю брови, и, кажется, не дышу.
Я, конечно, помню про истину, что глаголит устами младенца, но к старым пока не готов себя относить.
– Нет. Твой Руслан. – Настя немного успокаивает моё мужское эго и хмурится, задумавшись.
– У нас в садике нет такого имени. Есть Эдик, Лёва, Артём, Герман, а Руслана нет. А почему Руслан?
– Не знаю, – теряюсь с ответом.
Мне было настолько всё равно, какое имя выберет Динара, что я даже не интересовался этим.
– Как так?! – возмущается Кнопка. – Ты что, не хотел придумать имя?! – упрекает не хуже Батурина, которому не нравятся мои предложения.
– Тогда не хотел, – признаюсь.
В палату заходит медсестра, и я замолкаю.
Настя морщится, когда ей подцепляют к внутривенному катетеру капельницу.
– Больно? – спрашивает её медсестра.
– Не-а.
– А чего жмуришься?
– Страшно! – выдаёт Настя, своей непосредственностью невольно вызывая улыбку.
В этот момент у меня вибрирует в кармане телефон, и я почти уверен, что звонит Яся. Но ошибаюсь. На экране высвечено имя Руслана, и почему-то сын решил позвонить по видеосвязи.
– Ответь же, – подталкивает меня Кнопка. – Вдруг там что-то важное, – произносит нравоучительно, что хочешь-не хочешь, а послушаешься.
Кажется, у этой девочки решительности больше, чем у старого (чертыхаюсь про себя) дядьки.
Принимаю вызов и с неприятным удивлением вижу незнакомую обстановку.
– Руслан, ты где? – спрашиваю, вглядываясь в мрачный интерьер, и автоматически нажимаю на запись. Неприятный холодок пробегает по спине, усиленный Кнопкиным «Вдруг там что-то важное»."
"«Не дай, бог!» – прошу мысленно, отгоняя ненужные мысли.
– Пап, – начинает Руслан и замолкает.
– Рус, что происходит? – требую ответа.
До меня доносятся чужие голоса, шум мешает и ужасно нервирует. Но ещё больше напрягает излишняя самостоятельность сына. Даже не самостоятельность, а самодеятельность.
– Пап, я приехал в больницу, а меня к тебе не пускают.
С губ едва не срывается крепкое ругательство, но я вовремя вспоминаю про Ясину дочку.
– Какую… – опускаю про себя «твою мать», – больницу?!
– К девочке, к которой ты поехал.
– Алан, это твой Руслан? – пищит рядом Кнопка.
– Да, – отвечаю ей.
