– Зачем?
– Хочешь, спроси его сам. Я пока не рискну.
– Вообще-то, сегодня день защиты детей, – напоминает Ян.
– Но не их недоматерей.
Ян хмурится, видимо, принимая вину на свой счёт.
– Мир, я оставлял Михайлова следить за Динарой. К вечеру у тебя будет подробный отчёт о всех её передвижениях.
– Мне похрен на её передвижения. Всё, что мне нужно, чтобы дело двигалось в сторону развода. Всё. На всё остальное мне плевать. Ты все свои вопросы решил?
Всё-таки мне спокойнее, когда Ян лично контролирует ситуацию. Вряд ли бы он допустил появление Динары в больнице, а Михайлова в тонкости не посвящали.
И вот результат.
– Нет. Но пока моего личного присутствия не требуется. Так что…
– Только давай без «я ваша навеки», ладно? – перебиваю Батурина. – По какому поводу коньяк? – киваю на так и стоявший на столе крепкий напиток.
– А, это? Верного друга провожаю в последний путь.
– Соболезную.
Вместо ответа Ян кладёт на стол свой айфон, почти по центру экрана которого красуется небольшое отверстие.
– Это… что? – беру телефон в руки и подношу ближе, что лучше рассмотреть «произведение искусства».
– Это смертельный удар обычным кухонным ножом, Алан.
– Кто его так? – сглатываю, разглядывая действительно погибшего верного друга. Айфон у Батурина, больше, чем средство коммуникации, и служил он ему верой и правдой.
– Вопрос неверный. Что там за нож, что проткнул противоударное стекло, будет правильней.
– Так, может, тебя с этим стеклом… обманули?
– Эта мысль мне тоже приходила в голову. Проверим.
– Ты новый себе взял?
– Телефон? Китайскую звонилку взял пока, – морщится.
Словно в подтверждение раздаётся противная стандартная мелодия.
– Слушаю, – рявкает Батурин, и я наблюдаю, как его брови медленно ползун вверх. – Кто? – рычит. – Что значит, «я не знаю»?! Узнать!.. Вашу Машу! – отключает вызов. – Одни дилетанты кругом! Детский сад, штаны на лямках, честное слово! Убил бы, – ругается вслух.
– Ты же сам говорил, что сегодня день защиты детей.
– Эти «дитятки» уже давно вышли из детского возраста.
Алан, ты Суржановскую к Лазаревой отправлял? – впивается в меня взглядом.
– Кого? – усиленно вспоминаю, кто это может быть, и ни одного знакомого имени на ум не приходит.
– Владислава Суржановская – телевизионная звезда скандальной журналистики, – называет Ян, и я смутно припоминаю, что действительно слышал эту фамилию пару раз.
– К какой Лазаревой? – неприятный холодок пробегает по моей спине, и я кончиками волос ощущаю приближение грядущего трындеца.
