Она не понаслышке знала, какими хладнокровными и жестокими могут быть дарги, если им что-то нужно.
Сложив записку, она запечатала конверт и, обернувшись, протянула Тессарту. Из всех семерых в этой комнате Нериль доверяла только ему. Рубиновый в любом случае будет действовать в пользу клана, а значит – и ее сына.
– Полагаюсь на ваше благородство, льер Нарис, – произнесла, глядя ему в глаза. – Проследите, пожалуйста, чтобы это письмо доставили в гостиный двор матушки Матильды.
Тот принял конверт с коротким кивком.
– Кажется, я догадываюсь, кто адресат, – хмыкнул Эрден, провожая глазами уходящего Тессарта.
– Думаете, у Бескрылого хватит дерзости сунуться в Кортарен вслед за вами?
– Он тоже дарг, – Нериль пожала плечами. Она надеялась, что голос не дрогнул, хотя сердце болезненно сжалось. – Или вам известна причина, по которой Ник не может показаться в Ламаррии?
– Ник? – брови Серебряного недоуменно взлетели.
– Он сказал, что его так зовут…
Удивление ньорда насторожило Нериль. Уж Эрден-то точно знает, кого послали за ней, и знает его настоящее имя.
Но тот молчал, только слишком уж внимательно вглядывался в лицо женщины и будто что-то мысленно сопоставлял.
– Любопытно… – пробормотал, наконец.
– Вы о нем что-то знаете? – встрепенулась Нериль.
– Скажем так, он до сих пор жив лишь потому, что избегает собратьев. Вам стоит забыть о нем, льера, и как можно быстрее. Вряд ли вы снова увидитесь.
– Что?! Как, почему? – она вскочила с диванчика. – Разве не сам император обещал ему крылья? Вряд ли Владыка был бы столь щедр к недостойному!
Эрден досадливо поморщился:
– Иногда даже у императоров нет выбора.
– И что это значит?
– Вряд ли вам нужно об этом знать. Просто забудьте о нем. А раз ваши дела здесь закончены, то нам пора собираться.
Серебряный поднялся и хотел выйти из-за стола, но Нериль заступила ему дорогу. Ей пришлось задрать голову, чтобы поймать его взгляд. Она и забыла, какие дарги высокие и сильные: Ник из-за отсутствия дракона выглядел не крупнее большинства мужчин в деревне.
Тот же Бьернар был куда шире его в плечах.
– Льера? – имперский ньорд воззрился на нее с высоты своего роста. – Вы хотите что-то сказать?
Сейчас или никогда.
– Да! Я шиами Ника! – выпалила Нериль на одном дыхании, словно в омут нырнула. – Вам известно, что это значит!
Она ожидала хоть какой-то реакции: удивления, возмущения, гнева.
Но бесстрастное выражение на лице ньорда ни капли не изменилось.
– У бескрылого нет права на женщину, – произнес он невозмутимо.
