Хлеб ещё грел меня, я решила съесть его после того как почищу руки.
Таким образом я дошла до городского парка. Увидев среди деревьев небольшой пруд решила туда зайти, и если получится, сполоснуть хотя бы руки. Парк в такую пасмурную погоду был безлюден, поэтому я не боялась быть неправильно понятой местными жителями. Пройдя по тропинкам, вышла к пруду и, спрятавшись за деревьями, стала приводить себя в порядок. Почистив платье, я достала из волос заколки и шпильки, сложила их на траву, переплела волосы и накинула плащ, который уютно окутав меня снова согрел, как объятия родного человека.
Спрятав свои вещи в карман, я взяла буханку хлеба и прошла к ближайшей скамейке. Сев на неё, принялась за свой завтрак, обед и ужин. Хотелось наброситься на хлеб и съесть его быстро, но я сдерживалась, жевала тщательно и долго, смакуя каждый кусочек, чтобы обмануть своё восприятие и насытиться хоть немного.
Когда я уже собралась уходить, чтобы пойти поискать добрых людей, которые взяли бы меня на работу, то услышала плач.
Встав со скамейки, я пошла на звук и обнаружила юную девушку, которая, как и я нашла убежище в зарослях деревьев на лавочке. Девушка лет шестнадцати-семнадцати, горько плакала, вытирая слёзы белым платочком, не замечая моего присутствия.
Сердце дрогнуло. Кому-то тоже плохо в этом мире. Так не должно быть. Дети не должны плакать. Первым порывом было подойти, заглянут в глаза девушке и помочь, но смогу ли я, когда сама нахожусь в непонятной ситуации? Я стояла в стороне и смотрела на чужое горе, которое и мне рвало душу.
Почему она здесь одна? Где её близкие родственники? Может она никому не нужна, поэтому плачет в одиночестве?
Сердце рвалось подойти и утешить человека, но как несовершеннолетний ребенок отнесётся к чужой тетке в старых несвежих вещах? А вдруг сюда придут её родители и всё поймут неправильно. Это на Земле я являюсь дипломированным психологом и имею право работать с детьми, а здесь я преступница.
Нет!
Я никакого преступления не совершала! Я не Билена Ля Сош, Я — Елена! Поэтому не пройду мимо ребёнка, который оказался в беде!
Я достала последний кусочек хлеба и потихоньку подошла к девушке, чтобы не спугнуть её.
Она насторожилась и перестала плакать, а я молча протянула ей тряпицу с остатками моего незамысловатого ужина.
Девушка внимательно на меня взглянула. В сумерках её бледное лицо светилось безысходностью и сомнением. Невысохшие слёзы, всё ещё бежали по щекам.
