Онлайн-библиотека книг
Тяжело вздыхаю. Почему мой жених мне кажется чужим?
— Дима… — начинаю я.
Он касается моего лица.
— Ирочка, не говори ничего. Всё будет хорошо. Мы вместе. Мы всё пережили…
Его пальцы скользят по моей щеке, и меня передёргивает.
— Пережили? — Я ловлю его за руку и отвожу в сторону. — Не трогай меня, пожалуйста.
— Ир…
Сжимаю его пальцы крепче.
— Почему я здесь, Дим? Ты избегаешь этого вопроса.
— Ты упала, — он моргает слишком часто. — Выходила из душа. Поскользнулась… ударилась головой… и… была в коме.
— Из душа? — переспрашиваю.
Не помню, чтобы выходила из ванны. Я вообще не помню ничего перед больницей.
— Да, — кивает Дима.
В его голосе скользит что-то нервное. Ложь?
— А за что Катя извиняется в сообщении? — я не отводя глаз, вытаскиваю телефон и прокручиваю экран.
Дима напрягается.
— Она должна была купить туфли по скидке, но не купила. Не было твоего размера.
— Тогда почему сообщение написано ночью? Катя их что, ночью покупала?
Его пальцы сжимаются в кулак.
— Ир… — голос Димы дрожит, но я не могу понять — от злости или страха.
Стук в дверь прерывает нас. Медсестра появляется в проёме, улыбается и ставит на тумбочку шикарный букет.
— Оставили на посту, а в букет вложена записка, — бросает она и, не задерживаясь, скрывается за дверью.
Я машинально кладу телефон рядом и протягиваю руку к цветам.
Ирисы.
Кончики пальцев касаются прохладных лепестков — и меня словно пронзает электрическим разрядом.
В голове вспыхивает что-то неясное, рваное.
Голос — низкий, тёплый: «Я горжусь тобой…» Но фраза обрывается. Воспоминание? Или просто ощущение: я что-то должна помнить?
Я вдыхаю резкий, пряный запах — почти болезненный.
Меня выворачивает.
В висках гул, в груди ледяной ком, а в пальцах — дрожь.
Ирисы.
Моё имя… Ирис?
Сердце пропускает удар, а затем колотится так, словно хочет вырваться из груди. В ушах звенит. Вокруг будто сжимается воздух — слишком плотный, слишком тяжёлый.
— Коллега? — интересуется Дима. — Кто прислал букет?
133. Изнанка
Мой жених ловко вытаскивает позолоченный квадратик, спрятанный внутри букета ирисов, и читает вслух:
— Ты можешь не помнить — я помню за нас обоих. Ты ищешь опору — но я давно стал твоей тенью. Думаешь, ты одна? Ложь. Я рядом. Всегда буду. Р.
Дима сжимает записку так, что костяшки белеют.
