Ненужная жена. Хозяйка драконьей крепости

— Это не извинения, — говорю я резко. — Это жалкая попытка сохранить лицо. Вы топтали мою репутацию на глазах всей Империи.

Кто-то из членов Совета негромко кашляет, другой — шумно отодвигает кресло.

В зале повисает тишина. Звенящая.

— Если вы обвиняете публично — извиняйтесь так же. Вслух. И с уважением.

Глас медленно поворачивает голову. Его губы сжимаются в тонкую линию, но голос звучит ровно:

— Совет приносит извинения высокорожденной Аль’Маар за несправедливые обвинения.

Его слова не звучат как покаяние.

— И в качестве этих извинений… — продолжает Глас, — если вы подтвердите своё право носить статус драконорожденной, Совет немедленно пересмотрит дело. Вы хотите развода?

— Именно, — отвечаю. — И генерал Атертон не вправе претендовать на моё наследие. Я привезла документы и готова предоставить их Совету.

— Вы получите развод и регион. Если докажете нам свою силу.

— Благодарю, — склоняю голову. — Теперь, если позволите, мне нужно подготовиться к инициации.

Глас медленно кивает.

— Вас проводят. До наступления полуночи — вы свободны.

144. Совет

До вечера мне отвели гостевую комнату в левом крыле. Еда, ванна, вода — всё есть. Здесь удивительно много воды по сравнению с моей крепостью. Но я не могу расслабиться. Снова и снова пытаюсь придумать план, наметить хоть какие-то шаги… но в голове — пустота."

"Ривза я так и не увидела в Зале Совета.

Почему он не пришёл? Был занят? Или он просто не счёл нужным появиться? А может, он вообще не посещает заседания?

Я вздыхаю.

Его не хватает. Мне нужен был его взгляд. Его голос. Хоть одно слово — в качестве совета. Хоть что-то.

За стеклом — ледяная ночь.

Кристаллы в окнах дрожат светом, отражая чёрный силуэт башни. Эмир’Надор — как чернильное перо, пронзившее небо. Через три часа я войду в неё. Одна. И выйду — уже другой. Или не выйду вообще.

Раздаётся стук — я вздрагиваю.

— Войдите, — произношу, не оборачиваясь.

Сердце замирает в ожидании.

Нет.

Фехос.

— Ирис, — его голос мягок. — Рад видеть, что с вами всё в порядке.

Он входит и садится в кресло у очага — как будто это его дом, а не моя комната. Я остаюсь у окна, не сводя взгляда с башни. Она притягивает взгляд, как бездна.

— Не спите, — говорит он. — Лучше бы подремали перед испытанием.

Я молчу.

Он продолжает, спокойно, как будто мы обсуждаем погоду:

— Это место не прощает слабости. Оно любит силу.

Я поворачиваюсь.