Ненужная жена. Хозяйка лавки \

Воздух в комнате сгущается, становится тяжёлым.

— Кто? — стараюсь говорить спокойно, хотя внутри всё сжимается.

— Не притворяйся, — он делает шаг вперёд, и я невольно отступаю. От него исходит почти осязаемая волна гнева. — Артефакт, который ты украла.

Да вашу ж мать… Ну и как мне объяснить, что я её расколола, а потом в себя втянула? Он мне голову одной рукой раскрошит. Будто яичную скорлупку.

— Я ничего не брала, — говорю твёрдо, хотя метка на ладонь начинает гореть сильнее. — Ты сам выгнал меня, помнишь? — горечь в голосе появляется сама собой.

Его лицо искажается, словно я ударила его. На мгновение в глазах мелькает что-то похожее на боль, но тут же исчезает.

— Не смей произносить её имя! — рычит он, и я замечаю, как его руки сжимаются в кулаки. — Артефакт пропал после твоего ухода. И ты прекрасно знаешь, насколько она важна.

Перец наблюдает за нами с подоконника, его хвост нервно подёргивается.

— И поэтому ты мчался в такую даль? Может, стоило поискать дома? Или спросить у своей… — я запинаюсь, — новой хозяйки?"

"Эридан проходит в комнату, его сапоги оставляют следы на свежевымытом полу.

— Не дерзи мне! — огрызается он. Голос спокойный, но от его звучания всё равно хочется заткнуться.

Я замечаю, как его пальцы слегка подрагивают, а на виске пульсирует жилка. Что-то определённо не так с ним.

— Настолько важна, что ты вспомнил о ней только сейчас? — слова вылетают прежде, чем я успеваю прикусить язык. — У меня её нет. Но пожалуйста, — я обвожу рукой комнату, — можешь всё осмотреть. Если не веришь.

Эридан хмыкает и действительно методично обыскивает помещение, заглядывая в каждый угол, открывая ящики. Его движения становятся всё более резкими, нервными.

— Ты взяла её, — его голос звучит хрипло. — Только ты знала, где я её хранил.

Моя ладонь пульсирует. Будто пытается дать своему хозяину знак. Я прячу руку за спину, прислоняясь к столу.

— Значит, плохо прятал, — отвечаю я, наблюдая, как он перебирает ржавые столовые приборы. — Или недостаточно доверял своей жене.

— Бывшей жене, — резко оборачивается.

— О, так теперь ты это признаёшь?

Внутри поднимается волна горечи.