Внутри меня бушует ураган противоречивых эмоций: страх за Кристарда, тревога за состояние Майгары, пусть даже она ненавидит меня всей душой, стыд за нашу громкую ссору прямо здесь, в коридоре.
Когда старуху уносят, я, наконец, нахожу в себе силы подойти к лекарю, который устало трёт переносицу.
— Пожалуйста, — голос дрожит. — Скажите, что с моим мужем.
Лекарь смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. В его тёмных глазах я вижу усталость и что-то ещё. Понимание? Сочувствие?
— Лорд Деролон пострадал в битве с тёмными, — медленно начинает он, тщательно подбирая слова.
— Но не совсем так, как может показаться. Рана есть, но нанесена она не монстрами.
— Я не понимаю, — мои руки крепче обнимают сына, словно он — единственный якорь в этой реальности.
— Лорд использовал силу, которой не должен был пользоваться в человеческом теле. Силу дракона.
Моё сердце пропускает удар. Холодок пробегает по позвоночнику.
— Это... опасно для него? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.
— Очень, — подтверждает лекарь.
— Человеческое тело не предназначено для такой мощи. Это всё равно что бросить свечу в полыхающий от пожара дом.
Я чувствую, как земля уходит из-под моих ног. Кселарон, который только-только успокоился, снова начинает хныкать.
— Что... теперь делать? — шепчу я, с трудом удерживая слёзы. — Как помочь ему?
— Нужно время. Тело восстановится, он очень сильный Лариан, — говорит лекарь, глядя мне прямо в глаза. — Но кроме этого ему нужна энергия. Я сделал всё, что мог — остановил кровь, стянул края ран.
Но его внутренний огонь почти погас.
— Как его разжечь?
— Вы его жена, — лекарь говорит так, будто это объясняет всё. И когда я продолжаю смотреть на него непонимающе, добавляет. — Связь между вами глубже, чем вы думаете. Ваше присутствие рядом, забота, любовь — всё это может помочь ему бороться.
Последнее слово звучит как вызов. Брак с Кристардом и до моего появления трещал по швам, а теперь и подавно вызывает сомнения. Но сейчас вопреки всему мысли, что могу потерять его, боль разрывает мне грудь.
— Я сделаю всё, что в моих силах, — стараюсь, чтобы голос звучал уверенно.
— Тогда идёмте, — лекарь кивает в сторону двери. — Ему нужен покой и ваша забота.
Мы подходим к комнате, и я замечаю, как солдаты у двери обмениваются взглядами. Недоверие в их глазах ранит меня почти физически. Наверняка у них своё мнение относительно глупого побега Элены в неприветливый зимний лес с младенцем.
