И тут я поняла, что этот тяжелый и нервный день закончился и тут же накатила усталость. Я откинулась головой о мягкую обивку экипажа и закрыла глаза.
Хотелось уже оказаться в своих комнатах, смыть с себя всю грязь и просто выспаться. А еще мне дико хотелось плакать…
Кто-то, приняв на грудь становится агрессивным, кто-то просто ложится спать, а я всегда становилась сентиментальной…
И, вспоминая, с какой злостью и яростью отец настоящей Анжелики смотрел на меня в том коридоре и душил своей лапой, я искренне жалела свою предшественницу…
Вспомнила её дневник, её стремления понравиться родителям, её переживания по поводу того, что на неё не обращают внимание…
Бедная девочка! А тут еще и это замужество … и опять никому не нужная, игнорируемая слугами с подачи домомучительницы… А сказать что-то против было не в её характере, так как её всегда учили быть покорной …
А ведь если бы она все-таки решилась и рассказала обо всем мужу, то как бы он не был настроен против неё, но с этим беспределом он бы разобрался, я уверена…
А еще мне стало жалко себя.
Я оказалась в чужом мире, в чужом теле и вынуждена жить чужой жизнью… Все, что я имею тут — чужое. И даже этот мужчина, сидящий со мной в одном экипаже — чужой муж, которому просто навязали брак с прежней хозяйкой моего тела.
И ведь не признаешься ни в чем… И единственная родственная душа, с которой я смогу поговорить обо всем открыто — это Женя, которой и самой досталась незавидная участь.
Ну вот почему так???
И я сама не заметила, как из глаз потекли слезы. И тут же почувствовала, как Даниэль пересел на мою сторону и аккуратно привлек к себе, прижав мою голову к своей груди.
Он просто обнимал, гладил меня по голове и мне, на удивление, становилось легче. И я даже почувствовала себя как в детстве, когда разбивала коленку, а потом прибегала домой и папа брал меня на колени и успокаивал, нежно поглаживая, пока я плакала.
Даниэль ничего не спрашивал, просто дарил свою поддержку, и я была ему за это признательна. Все-таки нормальный он мужик, что ни говори…
И чем теперь для него обернется его избивание графа Льерского, даже представить боюсь. Если тот гад может диктовать Императору свои условия, то и герцогу может не поздоровиться…
Вспомнила про заключение, которое сделала с подсказки Жени и немного успокоилась.
