Знаешь, ощущение, будто я была слепой и ничего дальше своего носа не видела. А со временем мои глаза открылись…
Я скоро свихнусь — именно такие мысли в голове. Все не могу смириться с реальностью. Спустя пять лет я встречаюсь с человеком, который был причастен к разрушению моих отношений. И я узнаю, что она больна. Скоро умрет…
Нет, я никогда такого не желала Виктории Сергеевне, несмотря на то, что ненавидела ее всем сердцем. И сейчас, глядя на нее, мне ее очень жаль. Возможно она действительно просто поверила своему мужу — ведь они, несмотря на то, что на тот момент были в разводе, всё-таки много лет прожили вместе.
Все они, так выходит, жертвы обстоятельств? Доверились не тем людям?
Бред. В голове ни черта не укладывается.
Я начинаю искать им оправдание. Хотя прекрасно понимаю, что напрасно это делаю.
Кажется, в семье Амировых все такие — не верующие своим глазам, не слушающие зов своего сердца. Быстро идут на манипуляции, творят всякую дичь, а потом жалеют.
Да только их сожаление не вернёт те годы, когда я буквально разрывалась между работой и своими малышами.
Мечтала, чтобы у моих детей тоже был отец и чтобы они бежали в его объятия каждый вечер, когда он возвращался домой с работы. Однако я так и не дождалась его возвращения целых пять с лишним лет…
Да, ещё не поздно. Все еще есть шанс быть вместе. И да, я воспользуюсь этим шансом. Не только из-за наших детей, а потому, что чувства никуда не делись. Несмотря на его косяки, я по-прежнему люблю Виктора и вопреки своей обиде и принципам, дам нам ещё один шанс — последний.
И этот шанс он точно не упустит и не продолбит — уверена.
— Маша, — слышу тихий голос и снова холодная ладонь Виктории Сергеевны накрывает мою. — Мне необходимо поговорить с сыном, познакомиться со внуками. Иначе умру раньше того срока, что назначили врачи. Я умираю, Машенька. У меня рак. Неизлечимый. Куда мы только не обращались — никакого толку. А совесть грызет изнутри…
Она начинает плакать, а я раздражаться. Потому что у меня опять ощущение, что она манипулирует мной.
Видит, что мне жаль ее, что я с трудом сопротивляюсь ее уговорам, наступает сильнее.
Я не могу согласиться. Но и отказать больному человеку не могу.
Будь проклято то идиотское чувство жалости внутри меня!"
"Телефон в кармане подаёт признаки жизни. Аккуратно выдернув руку из хватки женщины, достаю его и смотрю на экран, где вижу имя Виктора. Без раздумий отвечаю:
— Да.
— Ты где, Маш? В офисе я тебя так и не нашел.
— А как же совещание?
— Да неохота мне.
