Но у меня никого кроме вас нет, Мария. Возможно, он разозлится, что мы так поступаем…
— Верно говорите, — усмехаюсь. — Для чего моим детям ваши деньги? Виктор прекрасно обеспечит свою семью и не позволит, чтобы его дети в чем-то нуждались. Наоборот, он будет в ярости, когда узнает о ваших планах, — киваю на бумаги.
— Это наше завещание, Мария.
— Оно нам не нужно, — цежу сквозь зубы. — Виктор не одобрит и буквально будет в бешенстве, когда узнает.
— У нас больше никого нет. Только ты можешь ему как-то…
— Уговорить? — перебиваю.
— Нет, я не стану это делать. Зачем? Вы, как родители, сделали все что могли для своего сына, чтобы он стал для вас совершенно чужим человеком. Он сыт по горло.
— То есть подписывать бумаги вы не станете? — вклинивается адвокат, явно устав от нашего диалога.
— Не стану.
— Мария…
— Спасибо, конечно, за заботу. Но это лишнее. Дети приедут видеться с бабушкой до того времени, пока она жива. А потом… Потом вряд ли. Вы бы для начала со своим сыном поговорили.
Или… Я так понимаю, вам стыдно.
Мужчина не злится на меня. Вообще нет. Наоборот: смотрит с каким-то понимаем и даже одобряет мое решение. Он прекрасно понимает, что после всего, что из-за него произошло, простить его просто нереально. Поэтому не давит, боится.
А ещё он думает, что только я могу достучаться до Виктора. Неужели считает, что я имею власть над ним?
Возможно, все так и есть. Но я не стану уговаривать Амирова делать то, чего я и сама не простила бы.
Всему вина — человек, стоящий напротив меня — дедушка моих детей. Пусть Викторию Сергеевну мне стало жаль и я сделала шаг навстречу, но этого мужчину я понять и простить не могу. Ну никак! Я не хочу, чтобы он принимал хоть какое-то участие в нашей жизни. Потому что не считаю его достойным этого.
— Мама! — дети бегут мне навстречу.
— Тише, — улыбаюсь, когда они обнимают меня так, будто давным давно не видели. — С дедушкой познакомились?
— Ага, — кивает Саша.
— Он сказал, что этот дом наш и что мы можем приезжать сюда, когда хотим!
Я поджимаю губы, глядя на Амирова-старшего."
"— А бабушка ушла спать? — Даша смотрит на лестницу.
— Да. И, думаю, нам пора.
Встаю на ноги и, сухо попрощавшись с отцом Виктора и адвокатом, идём к выходу.
— Наше завещание не изменится, Мария, — прилетает мне в спину до того, как мы успеваем выйти из дома.
Я не комментирую его слова. Иду к машине и усаживаю детей в кресла.
