Да, память не стереть и время от времени перед глазами будут всплывать те картинки из прошлого, или же в голове прозвучат грубые слова Виктора, сказанные на эмоциях, однако, если я буду счастлива, то, думаю, ничего подобного не случится. Доказательства тому — целый месяц, который мы провели вместе. Без каких-либо разногласий. И это при том, что мы так и не купили и не переехали в свой личный дом. Живи мы под одной крышей, так Виктор мне покоя не даст и не позволит выйти из нашей спальни. Он как был тогда страстным, сексуальным, и постоянно голодным, так им и остался.
У человека энергии и сил хватает на все!
— Я тебе несколько раз говорил, что давно вычеркнул родителей из своей жизни, Маша.
— Ты можешь говорить что угодно, Виктор, однако сердцу не прикажешь. Какими бы они не были, они — твоя кровь. Вы родные друг другу люди. И да, как Виктория Сергеевна, так и Сергей Владиславович — жалеют о содеянном, но в то же время понимают, что их просьбы простить их — это пустые слова, как для тебя, так и для меня.
Поэтому стараются как могут. Думают, что своими подарками смогут хоть как-то смягчить нас и смыть свою вину. Да, это не так. Они ошибаются. Но говорить им это в лицо — смелости не хватает. Не хочу их добивать. Я не такая жестокая. Совесть их бьет по больному каждый божий день. Моего участья не требуется.
— У меня иногда ощущение, что тебе вовсе не двадцать восемь, а целых шестьдесят лет, — очередная усмешка трогает его губы. — Все верно говоришь. Ты права абсолютно во всем. Да, мне больно.
Больше от того, что они предали меня. Ударили в спину ножом, а потом начали ковыряться в ране. Но…Что бы они не делали, Маша, я их простить не смогу. Мать жаль, — вскидывает руки, поняв, что я хочу перебить. — Жалость и прощение — это совершенно разные вещи, Маша. Мне иногда кажется, что я не смогу простить родителей даже после их смерти.
Официант приносит заказ. Мы замолкаем, лишь смотрим друг на друга пристально. Будто ведем немой диалог. Я знаю, о чем он думает. И да, он абсолютно прав.
Будь у меня такие родители — я бы тоже их не простила.
— Я поняла, — приступаю к еде. — Спорить больше не стану. Обещаю. Делай, как того желаешь.
— Позвоню сегодня отцу, поговорю с ним.
— Адвокат подготовил завещание.
— Очень дешевый ход, если думают, что таким образом я стану с ними разговаривать и плюну на прошлое. Они мне жизнь благополучно испоганили. А я, как последний идиот, повелся.
— С одной стороны мне кажется, что так они признаются свою ошибку.
